Величайший рыцарь стр. 153
боевого отряда доставать оружие. Он не хотел, чтобы движение похоронной процессии омрачалось неподобающей дракой, если ее можно предотвратить. У Санчо хватало людей для тяжелой и кровавой схватки.
– И сколько это7 – спросил Вильгельм. Ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы задать вопрос ровным и спокойным тоном.
Санчо смотрел на него, прищурившись.
– Ста марок будет достаточно. В виду трагических обстоятельств я прощу всякую мелочь.
Вильгельм покачал головой.
– Вы должны знать, что у нашего господина не было такой суммы. У нас есть только то, что вы видите здесь. Вы настолько любите деньги, что лишите покойника гроба и продадите его?
– Нет, Маршал, вы знаете, что я этого не сделаю, – Санчо говорил с сочувствием, но упрямо. – Я просто хочу получить то, что нам должны. Не больше и не меньше. Вы отвечаете за его боевой отряд. Если вы лично дадите клятву выплатить эту сумму, то я позволю вам проехать.
Вильгельм понимал, что у него нет выбора, разве что пробиться с боем, поэтому кивнул баску. Одновременно он думал, где ему взять сто марок, чтобы выполнить обещание. Данное слово связывало его, он еще ни разу не нарушал клятву, но Санчо, вероятно, придется ждать очень долго.
Наемник освободил дорогу и вместе со своими воинами пристроился позади процессии. Вильгельм не возражал: так похоронная процессия выглядела внушительнее. Да и не в том он был положении, чтобы спорить. Тем не менее у него по спине пробежал холодок, оттого что Санчо едет позади.
* * *Король Генрих жестом пригласил Вильгельма войти в крестьянский дом в Масе, недалеко от Лиможа. В тот день король решил скрыться в нем от летней жары, а теперь дом служил для сокрытия его печали от окружающего мира. В комнате было душно и неприятно пахло кипящими на медленном огне овощами с чесноком.
Генрих отпустил всех слуг и показал на кувшин и кубки на грубом деревянном столе, жестом
приказывая Вильгельму разлить вино.
– Как это случилось? – спросил король, забирая кубок из руки Вильгельма. – Не нужно выпускать никаких деталей. Я должен знать все.
Вильгельм рассказал все, словно отчитывался о проведенном сражении. Он четко изложил все факты, не давая воли чувствам, и Генрих выслушал с тем же стоицизмом. Правда, его пальцы, сжимавшие ножку кубка, побелели, а лицо стало серым под летним загаром.
– Он умер благородно, хотя лихорадка и понос лишили его сил, – завершил свой рассказ Вильгельм. – И он просил вас простить его.
У Генриха начала дергаться щека.
– Не уверен, что могу это сделать…
Вильгельм непроизвольно вздрогнул, и Генрих посмотрел на него выцветшими голубыми глазами.
– Выпьем за усопшего, – сказал он. – Остальное теперь едва ли имеет значение.
Вильгельм заставил себя сделать глоток теплого красного вина. От кислого, вяжущего вкуса он чуть не поперхнулся.
– Что вы хотите от меня теперь, сир? Что мне делать?
С видимым усилием Генрих заставил себя слушать то, что говорил Вильгельм.
– Вы возглавляли его свиту. Я поручаю вам сопроводить тело в Руан и назначаю вас командиром процессии.
– С радостью, Сир, но я также пообещал наемнику Санчо сдаться ему в плен. Для выкупа требуется сто марок.
Генрих уставился на него. Красные глаза округлились.
– Что вы