Величайший рыцарь стр. 152
и мы завезем тело в Лимож по пути в Руан.
– Хорошо, сэр, – произнес Виганн.
Писарь получил нелегкое задание. Ему предстояло сообщить новость о кончине сына отцу, который отказался приехать к постели умирающего. Однако это надо было сделать, и именно Вигайн был посыльным в первый раз. Вигайн поклонился Вильгельму, потом склонился над телом Генриха и приложил ладонь к его лбу.
– Я вижу его в последний раз, – произнес он с дрожью в голосе, затем быстро вышел из комнаты.
Вильгельм стиснул зубы и поманил одного из оруженосцев Генриха.
– Сходи в кухню, принеси топор мясника и самые острые ножи, которые найдешь, –
приказал он. В горле стояла тошнота, во рту собралась слюна. Он сглотнул.
Оруженосец вытаращил глаза.
– Топор мясника, сэр? – переспросил он.
Вильгельм кивнул.
– Нашего господина нужно приготовить к предстоящему путешествию.
* * *Вильгельм прислонился к стене сада и вдыхал запах роз, лилий и лаванды, пытаясь перебить вонь крови и внутренностей. Это было одно из самых тяжелых испытаний, которые он когда-либо пережил. Ему пришлось стоять рядом, выступая свидетелем, пока два егеря в кожаных передниках, почерневших от крови, вскрывали тело Генриха. Глаза, мозг и внутренности извлекли для захоронения в Граммонте, а внутрь трупа поместили серые кристаллы соли, которые быстро покраснели. Затем тело несколько раз обернули длинным куском белой ткани и зашили в саван, после этого – в бычью шкуру, а уже потом положили в гроб. Вильгельм перерыл несколько сундуков и нашел кусок хорошего шелка для покрывала на гроб. Поверх него положили знамя Генриха, щит и меч.
– Сэр!
Вильгельм повернулся и увидел Риса, обеспокоенно глядевшего на него. Конюх держал черного коня Вильгельма. Лошадей молодого короля, подаренных Вильгельму на смертном одре, пришлось продать, чтобы оплатить гроб, облачение тела и услуги возницы.
Вильгельм кивнул, еще раз глубоко вдохнул и повернулся к коню. В честь молодого короля все рыцари из его боевого отряда облачились в длинные кольчуги. Они блестели на солнце, как огромная рыбацкая сеть, а рыцари обливались потом. Вильгельм повесил щит на спину и взял в руку копье с красно-золотым флажком Генриха. Горожане вышли из домов, чтобы проводить процессию. Многие женщины плакали, распустив волосы и посыпав их пеплом. Вильгельм держал спину прямо и пытался сохранять бесстрастное выражение лица, но это было трудно. В горле у него стоял ком. Он повел коня умеренным шагом и вывел колонну из Мартеля. Из-под копыт поднимались облака пыли, телега качалась и скрипела под весом груза.
Когда они добрались до выезда из города, один из командиров наемников, баск Санчо загородил путь вместе со своим отрядом, не позволяя процессии проехать. Санчо подъехал к Вильгельму и схватил его копя под уздцы.
– Дальше вы не поедете, Маршал, пока я и мои люди не получат деньги, которые нам должен ваш господин, – прорычал он в лицо Вильгельму.
У Санчо были грязные вьющиеся волосы, черные, как маслины, глаза, шрам между ноосм и верхней губой, из-за которого казалось, будто он постоянно то ли ухмыляется, то ли улыбается, хотя на самом деле он не делал ни того, ни другого. Вильгельм знал, что Санчо угрюм, непреклонен и флегматичен, как страдающий подагрой горожанин.
Вильгельм поднял правую руку, запрещая рыцарям