Библиотека

Великий Моурави 6 стр. 428

Размер шрифта
-
+
Тема

о любви... Для Хорешани должен... Нет, зачем

терять слова, не согласится... Может,

Димитрий... полный чистого огня..."

- Мой Димитрий...

- Ты что, Георгий, шутишь?! - слегка побледнел Димитрий. - Смотри в

другую сторону!

За поясом палача поблескивала секира. Она холодно и жестоко напоминала

о том, что неотвратимо, что

приближается с каждым мигом.

Саакадзе мучительно делал выбор: "Тогда Гиви..."

- Мой верный Гиви, ты...

- Напрасно не проси, Георгий, мне одному Хорешани доверяет Дато.

Матарс, уронив черную повязку с глаза, протягивал сжатые руки к

удивленному Гиви.

Палач переступал с ноги на ногу. Он не торопил и, глядя на мрачный

потолок, чему-то улыбался.

"Но почему взор опять устремлен на Автандила? Вот крикнуть это дорогое

имя и спасти... - до боли прикусил себе

губу Георгий. - Нет, слишком гордый... Пануш?.. Элизбар?.. Матарс?.. Эрасти!.. С

малых лет вернее шашки мне служил,

жизнь не колеблясь мне отдал..." - Стон от невыносимый душевной муки вырвался из

груди Саакадзе.

Прижавшись к отцу, всхлипывал Бежан. Широко раскрытыми, полными ужаса

глазами смотрел Эрасти в лицо

Моурави. Точь-в-точь как много лет назад в Носте, когда гзири вывозили хлеб.

Секунды казались часами. Палач, поглаживая секиру, погрузился в

безмятежные думы. Он знал: "Аллах не любит

поспешности в таком деле".

"Опять проклятое сердце к Автандилу тянется!" - возмущался собой

Саакадзе и неожиданно для себя произнес:

- Автандил!..

Все подались вперед, словно после долгого странствия увидели конечную

цель, к которой стремились, и сейчас

опасались, чтобы она не оказалась миражем. "Наконец решился", - облегченно

вздохнул Дато и оторвал от белого рукава

рубашки лоскут.

- Автандил! - негромко, но внятно повторил Саакадзе. - В юные годы

обрывается твоя жизнь...

Что-то подступило к горлу немногословного Пануша. О, как проклинал он

свое бессилие, как никогда пораженный

благородством Георгия Саакадзе.

- Не печалься, отец, - твердо ответил Автандил, выпрямившись и по-

горски выставив вперед правую ногу, - все

равно тебя не пережил бы. Когда так погибает Георгий Саакадзе... даже в мыслях

нет жалости к своей жизни.

- Спасибо, мое дитя, ты облегчил мой выбор... - Горло Георгия словно

сдавила костлявая рука, но голос его опять

звучал властно. - Пусть останется жить самый младший... Бежан Горгаслани... Тебе

повелеваю живым уйти отсюда.

Эрасти вскочил, конвульсивно сгибая и разгибая пальцы, будто силился

схватить воздух.

Дато силой принудил его сесть: ведь палач может заметить раскованный

браслет на левой руке.

- Будь мужествен, - после краткого молчания продолжал Саакадзе, - из

верхнего окна смотри, когда выведут нас...

до конца смотри... Достигнешь пределов Картли, поведай о "барсах". Расскажи, как

умирали мы, побежденные черной

судьбой, как сожалели, что не было на нас ладанки с крупицей родной земли, но

как росла в нас ее несказанная сила.

- Георгий, последние полтора часа тебе отдаю! - Димитрий то вскакивал,

то снова падал, не зная, как выразить

обуявшие его чувства.

Дато не удивлялся: так именно должен был поступить Великий Моурави,

своим примером всегда поддерживавший

в "Дружине барсов" дух самопожертвования.

Не только Димитрий, но и Ростом, да, пожалуй, и другие "барсы" тщетно

пытались что-то сказать, но не находили

слов. Одно стало ясно им, что они не до конца постигли силу возвышенной

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.