Великий Моурави 6 стр. 430
предстоит. Хосро-мирза Багратид,
он согласился бы, ибо, не в пример
Луарсабу, прочно стоит на земле и, не в пример Теймуразу, не путает перо со
скипетром. Увы, немногое пришлось
свершить. Судьба! Или рано мы родились? Быть может, рано! Но жить иначе не
могли... Друзья, братья, мы в середине
Турции, окружены враждебной природой и извечными врагами. Они много бы дали,
чтоб летописцы их посмели описать
нашу смерть, как предел бесславия. Им хотелось бы видеть нас, грузин, под ножом
палача, в желтых кофтах, наполовину
обритыми, изувеченными на помосте. И тогда бы ваши доблестные и трудные дела,
мои "барсы", покрылись густой пеленой
позора. Но нет! Не бывать этому!! Мы здесь - грузинское войско. Нас, как всегда,
меньше, чем врагов, но мы никогда не
отступали, - не отступим и теперь. У нас осталось не много богатства: несколько
глотков воздуха. Но кто в силах отнять у
нас последнюю битву? Так завещаем ее потомкам...
Еще долго и проникновенно говорил Саакадзе, окруженный "барсами", о
мужестве духа, свойственном лишь тем,
кто всегда стремится к высшим целям. И вдруг замолк: "Кому говорю я о
мужестве?!" Задумчиво покрутив ус, он спокойно
велел всем лечь и постараться уснуть.
Последний привал! Пусть сырая мгла послужит буркой уставшим "барсам".
Да будет им камень под головой мягче
бархата. Воины спят. Тише!
В черный провал ночи смотрел Георгий. Бурная жизнь вновь плыла мимо,
вырывая из мрака былинки
воспоминаний. Внезапно он приподнялся на локтях, тревожно повернул голову и,
скорее чувствуя, чем видя, прошептал:
"Нет, все целы... все, увы, со мной... Как ровно дышат. Блаженная улыбка на
губах Гиви. Димитрий поставил рядом с собой
желтые цаги, подарок деда. Пануш сопит, как медведь. Дато полуоткрыл глаза,
может, ощущает жаркий поцелуй Хорешани?
Ледяное спокойствие на лице Ростома, он и в прощальном сне держится как гость.
Элизбар осторожно протягивает руку...
может, чудится ему конь? Матарс привычно поправляет черную повязку. Автандил
разбросал на бледном лбу непокорные
волны волос. А Папуна безмятежно развалился так, словно лежит на арбе и под
немилосердный скрип колес любуется
бездонным небом, навалившимся на вершины... Картли! Русудан, ты увидишь ее,
несгибающаяся дочь обетованной земли.
Покажи пример мужества грузинским женщинам, пусть слава о спутницах "барсов"
переживет века!.. Сыны мои! Паата!
Автандил! Вы со мною. В вас заложена часть моих помыслов. Бежан! О нем не стоит
думать, его судьба предрешена не
мною. Иорам, продолжатель моего рода... Да пробудится в тебе дух воина, витязя
родины!.. Об этом позаботится
неповторимая Русудан! Дочери? Они под крепкой охраной. Нино... золотая Нино! Ни
битвам с дикими
ордами, ни блеску
царских замков, ни прославленным красавицам не затмить золотой поток твоих
кудрей и синие озера глаз. Я склоняюсь над
ними, никогда не темнеющими, и говорю: "Прости, если сможешь! Я исказил твою
юность, я не дал расцвести твоей
красоте, я не утолил твою жажду счастья. Умышленно? Нет! Русудан пробудила во
мне высшее чувство. Значит?.. В
последний час могу себе признаться: двоих любил... Может, у меня два сердца?
Кто-то сказал, что два... "Барсы"! Моя
"Дружина барсов"! Как неувядаема, прекрасна ваша молодость, отвага, ваша дружба!
Кто из грузин не пожелает походить
на вас? Увы, самоотверженность не всегда источник радости! Ваша беззаветная