Библиотека

Великий Моурави 6 стр. 429

Размер шрифта
-
+
Тема

души

Моурави. Паата! Автандил! Кто встречал

еще такого витязя, такого непоколебимого сына дорогой Картли? Разве не честь

погибнуть с ним рядом? И, неведомо

почему, вдруг всех охватил восторг, такой восторг, который приходит только в час

большой нравственной победы. Вот-вот

пренебрегут они опасностью, скинут цепи и ринутся к нему.

И, больше не стыдясь, закрыл свое лицо в ладони потрясенный Ростом:

- Мой... Георгий... - мог только он выговорить.

Дато, звякнув цепью, учтиво поклонился палачу:

- Добрый правоверный, во имя аллаха, подарившего тебе сына, как перед

пророком обещал, нашего мальчика

передашь улану... - Дато хотел сказать Хозреву, но не мог заставить себя

выговорить имя злодея, - улану-амулетчику, он

знает, как переправить двенадцатого в Эрзурум. Теперь уйди... Мы хотим

помолиться...

Палач в знак согласия кивнул головой. Он был милостив и не хотел мешать

молитве, - она, как фонарь, освещает

путь и в ад и в рай. И он направился к двери.

- Постой! Скажи, сам поведешь нас к месту пыток?

- Нет, гурджи-паша, мои два помощника поведут, а я там должен стоять в

праздничном тюрбане. Не предавайся

черной думе... все пройдет благополучно, нож для тебя я сам отточил.

- А чем вооружены твои помощники?

- Аллах свидетель, даже сто скованных богатырей может вести

на цепи

один чауш. У них за поясами только

медные толкачи, отстанет кто из вас, удар получит - вот так.

"Барсы" переглянулись, они рассчитывали завладеть хоть оружием позора.

И снова разочарование. Нет, злой рок

продолжал довлеть над ними.

- Ну, спасибо за приятный разговор, завтра встретимся, - невольно

засмеялся Дато.

И этот смех, такой неожиданный, заставил палача вздрогнуть. Он невольно

схватился за секиру и задержался в

дверях:

- Жаль, спешит везир, я хотел вас всех угостить пилавом. Кисмет! Да

будет последний сон ваш подобен сну святого

Омара! - и, приложив руку ко лбу и сердцу, вышел.

Гулко звякнул засов. И тотчас зазвенели все цепи, словно лишь ждали

они, пока уйдет палач. "Барсы" вскочили.

- Отец! О!.. О!.. - вскрикнул Автандил. - Отец! Твой меч не смеет

навсегда застыть в ножнах! Ты должен... ты...

- Бежан Горгаслани! - сурово оборвал Саакадзе. - Скрой этот вопль,

Бежан. Скажи там... в Картли, что никто из нас

не дрогнул перед страшным концом!

- Отец! Мой замечательный отец! Как мог я не дрогнуть перед величием

твоей души?!

Автандил, счастливый, бросился в объятия Саакадзе. Впервые предался он

чувству большой сыновней любви. Он

целовал шелковистые усы, высокий лоб и особенно нежно - светящиеся глаза.

Молчал лишь Эрасти, подавленный милостью: "Почему... почему не

Автандил?"

Заметив волнение верного спутника, Саакадзе строго сказал:

- Помни, Эрасти, я уже решил, - и резко повернулся. - Вот, друзья,

много лет я шел с вами вперед, то поднимаясь,

то падая. Быть может, я не раз ошибался, но помыслы мои всегда были чисты...

чисты, ибо неизменно думал о нашей

Картли, о нашем народе. Не мы виновны, если силы оказались чересчур неравные,

если время на стороне князей, на стороне

врагов, что засели внутри нашей крепости и беспрестанно осаждают нас. Ведь мы

молоды, и полагал я: большая борьба за

воссоединение всей Грузии в одно царство только

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.