Библиотека

Вера и мёд стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

Выполняя задачи Партии и Хозяев, продолжая дело Ленина и Берии, стены института подарили стране целых шесть лауреатов государственной премии: Лавушкин, вот он в зале, поаплодируем! — Зал взорвался аплодисментами. — Фельмуд! — Аплодисменты. — Лоботарёва! Мезальянц! И Бобров, вечная память!

Аплодисменты стихли.

— Поспелов, — вдруг сказала Вера.

Грянули послушные аплодисменты и тут же умолкли. Повисла тишина.

— Ну, и Поспелов в общем тоже, — нашёлся Лев Петрович, тряхнув бакенбардами, — мы же не будем этого отрицать. Но и поощрять тоже не будем. А будем работать, работать и работать, как завещал великий Ленин! С праздником, товарищи! Все по местам! А вы, Поспелова, — ко мне в кабинет.

* * *

Столетов сидел за своим столом под портретом Ильича. На столе в ряд стояли телефонные аппараты и чучело маленького мокеле-мбембе. Его когда-то привез Эрик из Валдайского очага.

— Вызывали, Лев Петрович? — улыбнулась Вера. — С праздником!

— С праздником… — буркнул Столетов. — Прикройте дверь. Он приподнял третий слева телефонный аппарат, потянул шнур и выключил из розетки. — Вера, я сколько раз говорил: утихните, вы на виду. Вы неоценимый работник, вас любят товарищи, но институт режимный. Я лично поручился перед первым отделом. Зачем этот цирк на собрании?

— Потому что Поспелов тоже лауреат.

— Бывший лауреат. — Лев Петрович нервно повертел штепсель и снова воткнул в розетку. — Ваш муж — предатель. Он предал институт, предал общее дело и сбежал — трусливо, тайком. Бросил товарищей, бросил вас, Поспелова! Ему подарили всё: образование, признание, лабораторию. А чем он отплатил? Стыдный поступок, недостойный учёного! — Лев Петрович стукнул кулаком по столу, выдернул шнур из розетки и откашлялся. — Знаете, Вера, в биологии есть термин: стоговаться. Эрик вам не рассказывал?

— Нет.

— Очень зря. Стоговаться — это когда мышь чувствует, что вокруг ходит лиса или кот. И начинает стоговаться. Закапывается в укромное место, перестаёт бегать, занимается домашними делами — но тихо-тихо, словно её нет. Я вам говорю русским языком: Вера, надо стоговаться. — Столетов указал пальцем вверх. — Вы не понимаете, что я сижу выше всех под Хозяевами, и всё падает на меня? Вы каждый день перезваниваетесь — думаете, никто не знает? Вы не приходите на Ленинскую линейку! — Он схватил со стола лист и помахал им в воздухе.

— Честное слово, из головы вылетело!

— А Мурадович уже рапорт написал! А я теперь обязан реагировать! Что вы улыбаетесь? — Он нервно почесал пышные бакенбарды. — Вера, хотите работать в институте — работайте. Не хотите — пишите рапорт. Хотите лететь за Поспеловым — черт с вами, скатертью дорожка, как говорится. Ещё сами там хлебнёте инфильтрации и обратно попроситесь. Но мне, мне перестаньте создавать проблемы! Их и без вас хватает!

Вера увидела, что у него дрожат руки.

— Вы стали раздражительны, Лев Петрович. Хотите пирозолам? Он помогает расслабиться, у вас же такая нагрузка. А может, вам съездить просканироваться? Вы ж знаете, некоторые интегранты вызывают выброс желчи и дисфорию…

Вера осеклась: она смотрела на бакенбарды Столетова, которые он отращивал с октября. Бакенбарды выглядели солидно, по-профессорски, и Вера вдруг с ужасом разглядела, зачем они: из висков Столетова свисали маленькие крабьи ножки, тонкие и серебристые. Столетов поймал ее взгляд.

— В медпункте есть немного сульфацида, — сказала Вера. — Приходите, будем обрабатывать каждый день, иногда они просто уходят.

— Идите работать, Вера, не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.