Библиотека

Веронская насмешница стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

матушка. Я все сделаю как ты велишь, досточтимая матушка. – Я не посмела вложить в свой тон ни малейшего намека на вызов и продемонстрировала глубоким реверансом абсолютное повиновение старшему по званию.

Но мамина выжидательная неподвижность говорила, что этого все еще недостаточно, и я добавила:

– Клянусь. – Ясно было, что именно это мне и следует сказать.

Мамин взгляд, острый, будто серп, скользил по нашим лицам, заставляя нас, детей, благоговейно трепетать, бояться и помалкивать. А потом Джульетта изрекла одновременно осуждающе и повелительно:

– Любовь даже ослов танцевать научит.

Молчание царило в комнате, пока она не удалилась в свою спальню. Нянюшка аккуратно прикрыла дверь за ними обеими.

– Рози, я не уверена, – проговорила София, – но вроде бы мама на тебя злится.

Все дружно закивали.

– Ну хоть не на меня, – жизнерадостно бросил папа и, посвистывая, тоже удалился.

До чего же здорово, что хоть кто-то чему-то радуется!

Благосклонный читатель, если вы вдруг не поняли… помимо всего прочего, в этой фразе скрывается еще и сарказм.

Только, пожалуйста, не говорите моей маме.

Глава 4

Итак, семья Монтекки собиралась во дворец на пресловутый ужин в тесном кругу. Такой формат предполагает романтический ореол, радостное возбуждение, музыку, угощение и вино.

Увы, все было не так.

Чуть раньше нянюшка помогла маме облачиться в скрывающее округлившийся живот просторное платье с завышенной талией. Как всегда, мама являла собой воплощение аристократичности, лоска и красоты, прямо-таки идеальная веронская мадонна.

Теперь она полулежала в моей спальне у меня на кровати, подсунув под плечи подушки и надзирала за тем, как нянюшка с женской прислугой помогают Катерине, Софии, Эмилии и мне слой за слоем натягивать на себя сорочки, чулки, нижние юбки, корсажи и платья.

В смежной спальне вызвавшийся добровольцем папа вместе со своим камердинером запихивали Чезарио в парадный костюмчик.

Сестры ради меня старались бодриться и подшучивали насчет дворцовых ужинов, которые, согласно свежим слухам, никуда не годились. Девочки предлагали мне захватить ножны от подаренного нянюшкой кинжала и набить их хлебом, сыром и финиками.

И все же, как мрачно отметила Эмилия, ничего смешного в этом нет, а идея кажется очень хорошей.

Конечно, у каждой из нас к поясу крепился ножик для еды, и оставить их дома было так же невозможно, как выйти на улицу босиком. Гость, явившийся к трапезе без ножа, скорее всего, отправится домой голодным и беззащитным.

Меня нарядили в ненадеванное шелковое платье, состоящее из лифа и юбки. Его пошили для мамы еще до того, как она забеременела. Насыщенный бирюзовый цвет, пожалуй, был слишком смелым для наивной девы, но мама сказала, что я слишком взрослая для такой роли, и князь не станет ожидать, чтобы я ей соответствовала, поскольку человек он здравомыслящий. Я унаследовала от мамы яркую внешность и потому выглядела в этом платье как жемчужная росинка в бархате. За ночь наши швеи под руководством нянюшки удлинили подол (я переросла маму), надставили лиф (мои плечи и грудная клетка шире маминых), сшили усыпанную жемчугами шапочку в тон, чтобы прикрыть мои длинные темные волосы, и приделали к платью подходящие по цвету рукава с бисерной отделкой.

Я чувствовала себя призовой свиньей на торгах.

– Мыслимо ли ей не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.