Весь апрель никому не верь стр. 114
и сказкам. Знал даже, как на земле появились ландыши. Водяная дева влюбилась в земного юношу, но вместе они не могли быть, и слезы ее, падая на землю, превращались в нежные цветы…
Анюта нарисовала полюбившихся ей клоунов, ландыши и печальную русалку. В рисунках девочки явственно прорастал талант ее матери. Матвей вспомнил, что учитель Марины Владимирский считал талант субстанцией Бога и был убежден в передаче дара от ушедшего человека к приходящему.
Дедушку Анюта изобразила с натуры в короне. Он позировал долго, но нисколько не скучал, радуясь жизни такой, какая она есть, с ее простым человеческим смыслом видеть, слышать и чувствовать красоту, о чем говорил ему брат. Красоты теперь в доме стало столько – на всю жизнь хватит и еще останется.
Матвей тихо смеялся, слыша разговор дедушки с внучкой и делая вид, что читает газету:
– У принцесс не бывает платьев с оторванными пуговицами, а у тебя, вон, пуговица на рукаве оторвалась.
– Она есть, я положила ее в коробку, где нитки.
– Принеси-ка мне коробку, принцесса!
– Если я принцесса, то ты кто?
– Я – король в отставке.
– А папа?
– Папа – правящий король… Скажи-ка мне, правящий король, кто из нас должен пришить оторванную пуговицу на платье принцессы?
– Думаю, король в отставке, – отозвался Матвей.
– Неправильный ответ.
– А какой правильный, дедушка?
– Правильный такой, что король в отставке сейчас покажет принцессе, как надо пришивать пуговицы, и принцесса сама пришьет…
К тете Анюты папа относился с легкой опаской, уважая ее строгий нрав и религиозность. Собираясь в церковь, Федора неизменно спрашивала у Матвея позволения отлучиться. Сердясь в душе на ее вежливую предупредительность, он отвечал, что она вольна ходить, куда хочет.
– Религия – своего рода психотерапия, – вздыхал папа. – Федора Юрьевна потеряла сестру… Но знаешь, Матюша, порой мне кажется, что Бог – есть. Он наказывает, и Он же может подарить чудо. Иначе как объяснить, что оно тоже – есть?..
Через неделю, присмотревшись к Федориной кухонной деятельности и храброй рубке овощей с риском для пальцев, папа деликатно сказал, что, например, в Китае кухарят мужчины, и в ресторанах главные повара обычно мужчины, поэтому он возьмет готовку на себя.
Федора высоко оценила его искусство. Великанова тоже похвалила папин обед – они пришли днем в воскресенье, Великанова с сыном. Она явилась сказать, что на днях освободит квартиру дяди Кости – нашлось другое жилье. Папа пригласил их к столу. Великанова застеснялась, и не успел Матвей подтвердить приглашение, как Анюта подала мальчику руку:
– Пойдем, на десерт у нас будет клубничное мороженое. Мы с дедушкой сами взбивали!
Смущение Великановой понемногу рассеялось, просидели за столом в болтовне время двух обедов.
Толстая Надина коса спускалась ниже спины. Как же, должно быть, красиво, если распустить – все тело закроет, с подзабытым мужским трепетом подумал Матвей. Ах да, было на выпускном вечере, когда он с ней танцевал, Великанова запросто могла закутаться в свои светлые ливни и еще кого-нибудь под ними спрятать. От ее глаз и улыбки веяло бесхитростным жизнелюбием, – вот слепой, за целых десять школьных лет не заметил.
Матвей понял, что непрерывно смотрит на Великанову, когда она начала нервно поправлять прическу. Оглядываясь на него, она походила на третьеклассницу Надьку. На девочку с голубовато-зелеными