Библиотека

Весь апрель никому не верь стр. 115

Размер шрифта
-
+
Тема

глазами, которая сидела на третьей парте через ряд от Матвея и, записывая диктант, смешно сдувала падающие на глаза прядки.

Из комнаты доносились детские голоса. У Анюты определенно прорезывалось умение легко завоевывать симпатию.

– Хочешь, я твою маму нарисую? Она красивая.

– Я знаю, – гордо ответил мальчик и великодушно добавил: – Твоя мама тоже красивая… маленько.

– Это не мама. Это тетя Дора. Моя мама была похожа на твою.

Федора усмехнулась, а Великанова покраснела до слез.

– Зачем вам переезжать, Надежда? – поспешил папа нарушить неловкую паузу. – Оставайтесь в Костиной квартире, мы пока в ней не нуждаемся.

– Правда? – обрадовалась Великанова. – Ой, спасибо! Как хорошо, а то тот другой дом за тридевять земель, за птичьей фабрикой на окраине!

После ухода гостей Анюта показала Матвею новый рисунок: женщина с длинной косой, в красном платье, держала за руку мальчика, сверху стояли еще три человека поменьше, как бы далеко, – сама Анюта, дедушка и Матвей.

– А где тетя Дора? – удивился он.

– В церкви.

– Почему тетя Надя в красном платье? Она же была в синем.

– В красном красивше…

Перед сном Матвей рассказал девочке сказку о Художнике и радуге. Выйдя на цыпочках из комнаты, застал Федору в кухне. Женщина смотрела в окно и, повернувшись к нему, предупредила:

– Мне необходимо уехать по делам на несколько дней. Можно?

– Конечно… В свой город?

– Нет. Позже скажу, – она как-то странно, виновато улыбнулась.

Матвей с горечью подумал, что Федора до сих пор не ощущает себя здесь своей, словно, выполнив возложенную на нее миссию, стала лишней и отдалилась в интересах племянницы на второй план, в пограничный фон. Видимо, Анюта это чувствовала.

Чудесным образом возникшие из ниоткуда отец и дед взяли ответственность за ребенка, которую Федора несла одна. Сделалось легче, но что-то изменилось в ней. В последнее время она, и без того неразговорчивая, большей частью отмалчивалась. Поддерживать равновесие в общении становилось все сложнее, и эмоциональная близость, завязавшаяся было от радости за Анюту, как будто погасла. Это подавленное настроение, это лицо с выражением обреченности, стремление спрятаться в тень, в потаенность молитв, – почему? Матвей не примечал зацепок, способных испортить расположение духа женщины, подозревая в тревожной смене ее обычно спокойного нрава загадочные «дела».

Беспрепятственность в поездке не означала попыток подобраться к разгадке Федориного молчания. Матвей не продвинулся ни на йоту и решил выяснить хотя бы то, что ему давно было интересно узнать.

– Федора, все хочу спросить: Марина говорила мне, что в детстве к ней приходил брат, который…

– Какой еще брат? – прервала Федора без тени улыбки.

– Фантомный, если я правильно понял. Он

рассказывал Марине сказки и научил ее рисовать.

– Марина всегда была фантазеркой, – с непривычной резкостью сказала она.

35

Вернулась Федора утром третьего дня с каким-то странно просветленным лицом и положила на стол перед Матвеем лист с заявлением об отказе от опекунства в его пользу.

– Что это значит?

– Это значит, что сегодня вечером я вас покину. Я ухожу в монастырь, Матвей. С детства мечтала стать монахиней. Вы же отпустите меня?

– Как я могу вас держать? Просто все так… неожиданно… Я… – он глухо рассмеялся, – хотел сделать вам предложение. Попросить вашей руки…

– Знаю, – вздохнула Федора с беспомощной детской интонацией. – Но неужели вы не видели, что я

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.