Виннету – вождь апачей стр. 45
к краснокожим и сказал заплетающимся языком:
– Если индейцы выпьют со мной, мы исполним их желание и уйдем. В противном случае мы не сделаем этого. Пусть молодой индеец начнет. Вот огненная вода, Виннету!
Он подал ему кружку. Виннету отступил на шаг, сделав отстраняющий жест рукой.
– Как? Ты не хочешь пить со мной? Какое страшное оскорбление! Хорошо же! Я разолью водку по всей твоей физиономии, проклятый краснокожий! Слизывай ее, если не хочешь пить!
Прежде чем кто-либо успел помешать ему в этом, Рэтлер швырнул кружку со всем ее содержимым в лицо молодого апача. По понятиям индейцев это было смертельной обидой, и Виннету, не долго думая, нанес дерзкому такой удар кулаком в лицо, что тот грохнулся наземь. Только с большими усилиями ему удалось опять подняться. Я же приготовился вмешаться, так как думал, что Рэтлер будет продолжать в том же духе, но этого не случилось. Он только угрожающе выпучил глаза на молодого апача и, пошатываясь, с проклятиями удалился к бочонку.
Виннету вытер свое лицо, на котором застыло каменное выражение, не позволявшее проникнуть в то, что происходило в его душе.
– Я спрашиваю в последний раз, – сказал вождь. – Покинут ли сегодня бледнолицые эту долину?
– Мы не имеем права сделать это, – был ответ.
– В таком случае мы покидаем ее. Между нами не может быть мира.
Я сделал попытку выступить посредником, но тщетно – трое пришельцев уже направились к лошадям. Вдруг раздался голос Рэтлера:
– Убирайтесь поскорее, краснокожие собаки! А за удар в лицо ты мне ответишь, молокосос!
В десять раз скорее, чем можно было ожидать от него в таком состоянии, Рэтлер выхватил из находившейся рядом с ним повозки ружье и прицелился в Виннету. Последний стоял без всякого прикрытия, и пуля непременно должна была попасть в него. В этот момент Клеки-Петра в ужасе закричал:
– Прочь, Виннету! С дороги!
Одновременно с этим он сделал прыжок, чтобы стать перед молодым апачем и закрыть его. Раздался выстрел. Клеки-Петра схватился за грудь, пошатнулся несколько раз и затем тяжело упал на землю. Но в этот же момент повалился и Рэтлер от моего удара. Чтобы предупредить выстрел, я поспешно подскочил к нему, но все же опоздал. Раздались крики, одни лишь апачи не проронили ни звука. Они тотчас опустились перед пожертвовавшим собой другом на колени и молча искали рану. Она оказалась возле самого сердца, и из нее ручьями струилась кровь. Я подошел к ним. Глаза Клеки-Петры были закрыты. Лицо его сразу побледнело и осунулось.
– Возьми его голову к себе на колени, – сказал я Виннету. – Его смерть будет
радостной, если, открыв глаза, он увидит тебя.
Молодой индеец молча исполнил мою просьбу. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но он не спускал глаз с умирающего. Наконец раненый медленно поднял веки. Он увидел склоненного над ним Виннету, блаженная улыбка промелькнула на его осунувшемся лице и он прошептал:
– Виннету, Виннету, о сын мой Виннету!
Затем его угасающий взор стал искать кого-то. Он остановился на мне, и Клеки-Петра с усилием произнес по-немецки:
– Останьтесь при нем, чтобы… Чтобы… Продолжать мое дело…
Он умоляюще поднял руку, я пожал ее и ответил:
– Я исполню это. Будьте уверены, исполню!
Тут лицо его приняло нездешнее