Виннету – вождь апачей стр. 46
выражение. Еще один судорожный вздох, и его голова откинулась назад. Клеки-Петра тихо скончался.
Виннету опустил голову умершего на траву, медленно поднялся и вопросительно посмотрел на отца.
– Вот лежит убийца, я сшиб его наземь, – сказал я. – Поступайте с ним по своему усмотрению.
– Огненная вода! – таков был краткий, но суровый и презрительный ответ вождя.
– Я хочу быть вашим другом и братом; я отправлюсь с вами! – сорвалось у меня с языка.
На это он плюнул мне в лицо и сказал:
– Паршивый пес! Продажная душа, ворующая чужую землю за деньги! Смердящий волк! Посмей только следовать за нами, и я сотру тебя в порошок!
Если бы это сказал кто-либо другой, я ответил бы ему ударом кулака. Почему я тогда этого не сделал? Быть может, я осознал, что заслужил такое наказание, вторгшись в чужие владения? Вернее всего я инстинктивно снес оскорбление, но все же не смог повторить своего предложения, несмотря на обещание, данное умершему.
Белые молча обступили апачей, выжидая, что же они станут делать. Но краснокожие не уделили нам больше ни единого взгляда. Они подняли покойника на лошадь и крепко привязали его к седлу, затем уселись на своих скакунов, поправили съехавшее было тело Клеки-Петры и медленно двинулись вперед, поддерживая его с обеих сторон.
Ни одной угрозы, ни одного слова мести не было сказано ими, они даже не посмотрели в нашу сторону. Но это было хуже, гораздо хуже, чем если бы они громогласно поклялись отомстить нам самым жестоким образом.
– Это было ужасно, и может стать еще ужаснее! – сказал мне Сэм Хоукенс. – Вон лежит негодяй, все еще не пришедший в себя от вашего удара и от спирта. Что нам делать с ним?
Я ничего не ответил, оседлал своего чалого и ускакал в прерию. Мне необходимо было остаться одному, чтобы как-нибудь забыть эти кошмарные полчаса. Было уже поздно, когда, усталый и разбитый, я вернулся в наш лагерь.
Глава 3
Виннету в оковах
За время моего отсутствия лагерь был передвинут ближе к тому месту, где я убил медведя. Гризли оказался таким тяжелым, что лишь с большими усилиями десятку дюжих вестманов удалось перетащить его через кустарник к разведенному в долине костру.
Несмотря на то, что было уже довольно поздно, в лагере никто еще не ложился. Один только Рэтлер высыпался с похмелья. Он был перенесен сюда товарищами, которые бросили его, как чурбан, на траву. Сэм уже успел снять с медведя шкуру, но мяса пока не трогал. Едва только я соскочил с лошади и подошел к костру, он обратился ко мне:
– Где это вы пропадали, сэр? Мы с нетерпением поджидали вас, так как нам очень хотелось полакомиться медвежатиной, но мы не решались резать мишку без вас. Все же за это время я успел снять с него фрак. Портной так хорошо сшил его по фигуре, что на нем не оказалось ни малейшей складочки! Хи-хи-хи! Надеюсь, вы не в претензии, что я это сделал? А теперь скажите, как распределить мясо? Не мешало бы зажарить кусочек, прежде чем отправиться спать?
Делите по собственному усмотрению, – ответил я. – мясо принадлежит всем.
– Отлично! В таком случае я вам кое-что скажу. Самое вкусное – это лапы. На свете ничего нет вкуснее