Висенна. Времена надежды стр. 791
спина не прикрыта. Дом одиночке не построить. Одиночки сбиваются ватагами. Артелями. Или — как Братство начиналось…
Игнат вежливо улыбается, кивает старшему: хорошо, ты прав. И выходит из-под навеса в распадок.
А в распадке ветер гуляет. Резкий, сырой и холодный — ветер конца осени. В распадке листья носятся: уже не золотые. Рыжие да черные. Кончилось Время Золотого Ветра. Отошли Тени и Туманы. Сейчас — Время Остановки на дворе. Еще не зима, хотя снег и срывается порой. Уже не осень, хотя лед еще не стал на реке. Зябко и сыро, темно и тоскливо. Далеко-далеко отсюда, на Равнинах и в степи вокруг Волчьего Ручья, сейчас озимые сеют. Последние караваны из ЛаакХаара в купеческих дворах ценное железо разгружают. Тяжелый звон плывет над острыми черепичными крышами…
Здесь, в распадке, тоже звон стоит. Ничуть не хуже памятного лета, когда Волчий Ручей строили. По перелескам крыши топорщатся, блестят сланцевой плиткой. Трубы дымят. Кислый дым: корье жгут, щепки да стружки сырые. На реке водяное колесо крутится — там шлифовальная артель камни выглаживает. Под каждым кустом шатер, времянка или уже добротный сруб. Зверья полно, и людей хватает. Там и сям навесы, большие верстаки, разделочные столы. Под навесами лес на окна и двери сохнет. Прямо в коре сохнет, чтобы не порвало. Еще год будет сохнуть, потом ошкурят, на доску поколют, доску прострогают до нужной толщины… треугольником сложат — и опять сушить на год оставят. И только потом сортировать начнут. Спешить некуда: еще ведь и стены класть не начали. Еще только фундамент выводят.
Спарк направляется к тому самому холму, над которым теплой весной играл такой могучий, живой, зеленый фонтан. На холме вторая восьмерка медведей забивает фундамент храма. Именно что забивает: обычную землю втаптывает в опалубку из тех самых колотых досок. Прокладывает арматурой: сосновыми ветками, еловыми тонкими стволиками… выбрана древесина, которая только что не сочится смолой. В смоле, как известно, червяк не живет. Землю сыплют до верха опалубки, и потом трамбовками бьют, пока уровень засыпки не осядет вдвое, а трамбовка не начнет отскакивать, словно в гранит ударилась.
Гранитные блоки еще одна артель добывает. Блоками землебитный фундамент обкладывать будут. По замыслу, храм должен стоять на стилобате — на высокой обширной платформе. Чтобы не рассыпалась платформа, по краям и сверху ее гранитом обложат. На Земле Игната учили, что гранит пиленый бывает. Четырепять сантиметров плита. Тоньше — уже искусственный материал. Керамогранит. А тут вырезают в окрестных скалах этакие крабовые палочки сечением локоть на локоть; длиной — два локтя или четыре. Даже медведи в одиночку их ворочать не могут. Ломиком на тележку вкатят — и под водяную мельницу, на шлифовку. Получше блоки — на облицовку. Похуже блоки — на черновой пол храма. Торцом поставят: храм в плане тридцать два угла имеет. Считай, круглый. Под такой пол легче квадратные торцы подогнать, чем длинные боковины.
А совсем плохие блоки, брак да переколку — в канализацию. Только не выбросят, а уложат. Как медведи канализацию делают, наместник у себя в Ручье насмотрелся. По главной улице будущего поселения прогоняют длинную глубокую траншею. И прямо в ней кладут сводчатый ход, не особо заботясь о заделке швов. Лишь бы арки держали. А начнет