Висенна. Времена надежды стр. 797
к жениху отъехала. Кто ж предвидеть мог, что Алиенор по дороге сбежит! Вышло так, что младшая за хорошим мужем, а старшей никого не досталось. Нечему оказалось завидовать.
Так что сестры мирно сидели за пряниками, пили мед подогретый. И молчали. Потому как обе понимали, что отцовы люди, скорее всего, слушают.
— Сама-то чего хочешь? — спросила, наконец младшая.
Алиенор фыркнула:
— Знала бы, давно уже получила.
— Так думай не спеша! — всплеснула руками подруга, — По вечерам поезди, потанцуй… Ткань бирюзовая все лежит?
— Нет. Платье сшили.
— И ты молчишь! Вели, пусть несут. Ладно я расплылась…
— Ну уж, не прибедняйся!
— Зови своих лентяек. Пусть несут, показывают… Побольше. Чтобы шелка шуршали. Чтоб треск стоял!
Алиенор рассмеялась. Хлопнула в ладоши. Угощение осталось на столике, а сестры отошли в бельевую. Созвали пятерых горничных. Те понесли платья, юбки, полушубки. Захлопали крышками сундуков, принялись встряхивать, хихикать, перешучиваться; примерять на себя, прикладывать к Алиенор — «вот так идет? А тут собрать. А тут длинее. А тут подколоть…»
В старательно сделанном шуме младшая сестра почти без помех говорила подруге на ухо:
— Весна будет.
— К Светлому Озеру второй раз не пустят… придержи.
— Длинновато. Тебя — не пустят. А меня?
— У тебя же девочка будет. Как назовешь?
— Подумаю. Ой, какой цвет хороший… А знак, письмо?
— Точно. У меня пластина от Пояса есть!
— От какого пояса?
— Неважно… Как ее переслать?
— Мужа попрошу. Скажу, так и так, сестрица очарована мерзким колдовством. И снять его можно только на месте. Пусть отнесут вражий амулет в проклятую долину и там выкинут.
— Не то… Письмо бы… ой, тут надо рукав подпороть.
— Ты еще на шубу натяни… Письмо прочтут.
— А я такой отказ напишу, чтобы его и дурак понял в обратном смысле.
— Ненадежно.
— Верно, сестрица. Надо человека посылать. У тебя есть?
— Откуда? Мои все мужем приставлены… Смотри, вот так надо шить! Что головой качаешь?
— Придумала! В ТопРауме Лиса живет. Пошлю ей как бы
подарки к Солнцевороту. За ее-то мужем не следят; а он в страже сотник. Если что, найдет способ добраться.
— Так ты все-таки хочешь южанина?
— Ох, да если б я сама знала!
* * *— Знать бы точно… — Спарк подкидывал пластину на ладони. Тигренок переминался у очага, поворачиваясь к нему то спиной, то боком. — И Ратина толком проводить не успеем… Если уж тебя выгнали в зиму, счет на дни пошел.
— Судьба такая, — замерзший гость пытался говорить лихо и независимо:
— В ту зиму за тобой ехал, а в эту сам видишь.
— А прислали с гонцом?
— Нет. В подарке прислали. К Солнцевороту. Жене моей, «серебряная гривна южных земель, для хозяйства». Лиса ее чуть к менялам не снесла. Зато, как я напомнил выезд из Тенфиорта, она тоже про твой Пояс сообразила.
Тигренок отошел к дубовому столу, хозяйственно переставил кувшины, поискал чистую чашку:
— Можно?
— Что найдешь, все твое. — Спарк припомнил осень, когда дожидался Иринку. Тогда примчался гонец с какими-то свиньями… и упустил Игнат девушку. Не прохлопать бы повторно. Сегодня же собираться надо.
Только в ТопТаун нахрапом не сунешься. Послать Князю грамотку: отдавай невесту? Тот сразу запоет: зимний-де путь холоден и опасен, да и сердце отеческое не камень… С начала осени так поет. Чего тянет, непонятно, но