Висенна. Времена надежды стр. 795
у тебя могут отобрать одним росчерком пера, с землей вместе! Если ты не веришь совсем ни во что хорошее… зачем живешь? Из такого мира надо бежать куда угодно. В сказку, в виртуал, даже в рай! Зачем мечтать, нахрена планы строить, если завтра конец света?
Сергей криво ухмыльнулся:
— А я не приду. Объявят конец света, а я скажу: хрен вам в шестиугольной баночке! Без меня.
Игнат ухмыльнулся. Тоже криво и тоже против души:
— Ты вот меня в наивности обвинил. А сам ждешь, что конец света будет объявлен заранее.
Ветер гнал по улице желтый сухой лист; маслянисто-черные голые ветки раскачивались под грязно-белым кругом спутниковой антенны. Антенна торчала аккурат посередине серого полотна пятиэтажки — белое самурайское солнце на сером… небе? Теплый летний сон растаял, осень свалилась неожиданно и отовсюду.
— Я хотя бы знаю, что он будет. Что он может быть в любой миг.
— «Будь осторожен, следи за собой», ага?
Сергей поежился, вынул из карманов перчатки с протертыми пальцами. Кивнул полуутвердительно:
— Ты до сих пор Цоя помнишь.
— Да уж не «Ласковый лай»… тьфу, май.
— Июнь, июль, август…
— Не-е, все-таки это писатели!
Опять две улыбки. На полградуса теплее прежних. Во сне окончательно победил ноябрь: деревья сделались серыми, а палая листва черно-рыжей, серо-сиреневой. Проводник опустил глаза:
— Виноват. Погорячился. Не вздумай там и правда… уходить.
Сергей зябко передернулся. Стряхнул первые снежинки с рукава. Пожал плечами:
— Нэ гарачыс, дарагой. Нэ нада, — и прибавил серьезно:
— Наш мир ужасен только по меркам вашего.
— Ваш… мир?!! Нашего?! А я не на Земле родился, что ли?!!
— Окстись, чадо, а то паникадилом огрею. Какой же ты после всего этого — наш?!!!
* * *— Наше время, Спарк. Подымайся! — атаман стучит в подошву рукояткой ножа. Игнат садится на спальнике, протирает глаза. Костер едва тлеет: слабый жар от вчерашних углей, зато ни дыма, ни треска.
Отроги хребта расходятся широко, и сейчас в этом растворе поднимается красное солнце. Рикард зевает во все горло. Ратин чистит нового коня: могучего и страшного даже на вид ардавира редкой золотистой масти. Майс заливисто храпит справа от наместника, и тот беззлобно тянет соседа за нос:
— Вставай, вояка. Пора.
Перелесок молчит. Утренняя серая дымка. Зверье уходит за перевалы. Целое лето охотники прочесывали округу в поисках мяса. Иногда встречали таких же, как они. Однажды — разбойников. И семь то ли восемь раз — княжеских лазутчиков. Их интерес к распадку Рикард Олаус считывал чуть не за пять шагов. Не помогало искусное перевоплощение в смолокуров, охотников или лесорубов.
Вот с первыми лучами затенькали птицы. Клесты, вполне привычного вида синицы. Серые, как окружающий кустарник, земянки. Далеко справа — у болотины — провыл водяной бычок. Обычно они к зиме улетают. А здесь, наверное, теплый распадок.
Спарк поднялся, растер лицо и уши. Майс проснулся тоже. Усатый маг присел у костра, выплеснул из фляжки в котелок знакомый едкий состав. Добавил воды из бурдюка. Теперь уж все проснутся: запах крепче кофейного, а по едкости — куда там перцу. Вон, даже кони зафыркали.
Перекусили вчерашним мясом. Спарк легонько пожалел о съеденных пирогах. После завтрака разделились: Майс и Ратин повели вьючных лошадей с несколькими полутушами в лагерь. Наместник и Олаус заседлали своих,