Владения стр. 373
с потертым ковром в самом дальнем углу чайханы, рядом с жаровней, где горько дымился шашлык.
Мы сидели и смотрели каждому в лицо, на кровати и ковры, и на самовар, на коричневый шкаф, где были разложены сотни две лепешек, на пиалы, и на водоем с красными рыбами между корнями деревьев.
И тут мы увидели его, чайханщика. Высокого и высохшего от жара шашлыка и самовара, с полотенцем вокруг головы, и еще одним полотенцем был обвязан рваный халат.
Он был весь какой-то нервный от суеты, руки и тело его были артистично гибки, когда он подносил каждому чайник с зеленым чаем, пиалу и лепешку на подносе. Он подносил и кланялся.
— Смотри-ка, — сказал Игорь. У него был отличный нюх на чайханщиков. Мы успели уже побывать за два года нашей дружбы по крайней мере в десяти или одиннадцати чайханах в разных концах города, и Игорь мог безошибочно, по повадкам и жестам чайханщиков, определить, какой нынче будет чай. Настоящий, вкусный, горьковатый кок-чай или дерьмо.
— Посмотрим, — сказал Олег.
— Конечно, — сказал я, — вид у них иногда бывает весьма обманчив.
— Одно я только знаю, что молодые чайханщики подают дерьмо, — сказал Игорь и вздохнул. — Как вас зовут?
— Сафар… Я хочу, чтобы в чайхану приходили все, — сказал он, — все народы. Вы заметили, что здесь никогда не дерутся и не ругаются. И каждый любит другого?
— Сафар-ака, — позвал его кто-то, — Иккита кок-чай… Два зеленых чая.
— Извините, — сказал Сафар.
— Старики, — сказал я, — вы должны благодарить аллаха за то, что я научил вас ценить кок-чай.
— Замолчи, — огрызнулся Олег.
Потом мы торжественно подняли пиалы и, отпив несколько глотков и отдышавшись, ахнули.
— Хорошо, — промямлил Игорь. Это было его последнее слово за сегодняшний вечер.
Мы растянулись в блаженстве на ковре. Небо было чистое и емкое и удивительно голубое. И жить было просто превосходно.
— Мы растяпы и головотяпы, — сказал Олег.
— Тише.
— И ты растяпа. Если ты завтра же не напишешь настоящий рассказ, я тебя убью.
Я промолчал.
— Я люблю людей, которые презирают деньги. Которые не выносят их духа, их присутствия, швыряют их, лишь бы избавиться от этой нечисти!
Игорь лежал и смотрел на небо, на удивительно чистое и емкое небо, он совсем притих, он обычно даже не дышит в такие минуты.
— Я люблю людей, — передразнил я Олега.
Он промолчал. Он о чем-то думал, лежал спиной к небу и наблюдал за красными рыбами в воде и о чем-то думал.
Голова от зеленого чая стала ясной и умной. Все было так ясно!
В одиннадцатом часу ночи, когда в чайхане стало меньше людей, Сафар подошел к нам.
— Садитесь, — сказал Олег. Мы с Игорем сели, а Олег продолжал лежать. Чайханщик рассмеялся:
— Вы уже выпили семнадцать чайников, не многовато ли?
— Вы шутите. Вам, наверное, просто некуда деться?.. Извините, — сказал он через минуту, сообразив, что сказал глупость. — Но сейчас молодежь так редко собирается в чайхане…
— Зеленый чай очищает мозги, — высказал я свои наблюдения.
— Может быть. Но сам я всегда пью черный. Привычка.
— Зеленый чай делает человека мудрым, — сказал я. — Это мои личные наблюдения. И еще, — сказал я, — зеленый чай облагораживает человека с ног до головы.
— Держи свои наблюдения при себе, — сказал Олег.
— Что-то я вас раньше