Владения стр. 379
валун.
— Проклятый камень сорвался, — огорчился зоотехник, помогая старику встать. Но стоять Молла-бек не мог, тут же упал, ноги не держали.
— Я понесу тебя на руках, — сказал зоотехник. — Село уже близко, увидим его за скалой.
— Нет, что ты, сынок, я полежу немного, отдышусь и пойду.
Зоотехник осмотрел его ногу — лодыжка опухла, ушиб был серьезный.
— В прошлом году точно такой же валун сорвался на меня, — сказал зоотехник. — Только тогда было лето. А сейчас не мудрено и замерзнуть. Пойду-ка поищу поляну и наберу там шерсти, чтобы теплее было лежать.
Зоотехника долго не было, и старик стал уже беспокоиться.
«Впрочем, — успокаивал он себя, — домла хорошо знает горы».
Вернулся зоотехник лишь к вечеру, без шерсти, удрученный.
— Я думал, что тебя шакалы съели, — мрачно пошутил он.
Да, шакалы. Как старик о них сразу не подумал? Ведь не так давно они растерзали одинокого раненого пастуха в пещере.
Стало страшно. Хоть и прожил Молла-бек целую жизнь и подготовил себя к мысли об уходе из этого мира, все равно лицом к лицу с опасностью струсил.
— Ну, как нога?
Старик попытался шевельнуть ею, но только вскрикнул.
— Плохо, — сказал зоотехник. — А знаешь, отец, — неожиданно признался он, — ведь где-то здесь недалеко погибли те два твоих яка. Я ходил проверять их трупы, но ничего не нашел, кроме помета шакалов.
— Как погибли?
— Пока гнал я их вниз в тот день, околели. Слишком больны были, не дотянули… А пришел я к тебе вот зачем: тут есть одна бумажка, ты подпиши ее, чтобы мне оправдаться. Пишу я, что мы вдвоем с тобой гнали яков вниз, что ты свидетель их смерти. — Зоотехник вынул эту бумажку. — От тебя ничего не требуется. И никто ничего не узнает.
Молла-бека бросило в жар от его слов.
«Я ведь тебя любил, домла, а ты мне в душу плюнул. Значит, не все в горах братья, есть и такие, кто идет сзади по тропинке и замышляет зло…» От этих мыслей старик невольно застонал.
— Жить мне мало осталось, домла, — прошептал Молла-бек. — Не хочу прибавлять себе грехов.
— Да каких грехов?! — засмеялся зоотехник. — Здесь в горах никто ни о чем не узнает. Мы одни, свидетелей нет.
«Совесть моя — свидетель, — подумал старик, — от нее никуда не спрячешься».
— Нет, нет, лучше уходи. Оставь меня.
Зоотехник бросил на Молла-бека презрительный взгляд и пошел вниз, оставив его одного.
Старику стало легче, он закрыл глаза, довольный собой.
Но не прошло и минуты, как зоотехник снова наклонился над стариком.
— Послушай, старик, неужели ты хочешь, чтобы я пропал из-за двух несчастных яков.
— Уйди, ради бога, — прошептал Молла-бек с мольбой. — Ничего я не подпишу. Яки были здоровы… Совесть меня замучает и на этом и на том свете. Оставь меня.
— Хорошо, ты умрешь. И никто не соберет твои кости. Прощай!
Как только зоотехник исчез за скалой, старика снова охватил страх. Скоро ночь, и должны прийти шакалы, они, видно, уже прячутся за валунами, ждут.
Глупая смерть. Молла-бек всегда думал, что умрет спокойно, среди яков. Два яка лягут, и пастух сядет между ними, зароется в их шерсть, и яки долго будут согревать его тело. А потом душа улетит на вершину горы, и какая-нибудь скала обвалится и