Библиотека

Владимир Ильич Ленин стр. 11

Размер шрифта
-
+
Тема

затвором

                                    на левом колене.

Сюда

          с того конца коридорища

бочком

             пошел

                        незаметный Ленин.

Уже

        Ильичем

                        поведенные в битвы,

еще

       не зная

                    его по портретам,

толкались,

                  орали,

                             острее бритвы

солдаты друг друга

                                  крыли при этом.

И в этой желанной

                                 железной буре

Ильич,

            как будто

                            даже заспанный,

шагал,

           становился

                               и глаз, сощуря,

вонзал,

             заложивши

                                 руки за́ спину.

В какого-то парня

                               в обмотках,

                                                   лохматого,

уставил

              без промаха бьющий глаз,

как будто

                сердце

                             с-под слов выматывал,

как будто

                душу

                         тащил из-под фраз.

И знал я,

               что всё

                            раскрыто и понято

и этим

           глазом

                       наверное выловится —

и крик крестьянский,

                                    и вопли фронта,

и воля нобельца,

                               и воля путиловца.

Он

      в черепе

                      сотней губерний ворочал,

людей

           носил

                     до миллиардов полутора.

Он

     взвешивал

                        мир

                               в течение ночи,

а утром:

— Всем!

                Всем!

                           Всем это —

фронтам,

                 кровью пьяным,

рабам

           всякого рода,

в рабство

                 богатым отданным.—

Власть Советам!

Земля крестьянам!

Мир народам!

Хлеб голодным! —

Буржуи

             прочли

                         — погодите,

                                               выловим,—

животики пятят

                           доводом веским —

ужо им покажут

                            Духонин с Корниловым,

покажут ужо им

                            Гучков с Кере́нским.

Но фронт

                  без боя

                                слова эти взяли —

деревня

               и город

                             декретами за́лит,

и даже

             безграмотным

                                       сердце прожег.

Мы знаем,

                  не нам,

                               а им показали,

какое такое бывает

                                   «ужо».

Переходило

                      от близких к ближним,

от ближних

                    дальним взрывало сердца:

«Мир хижинам,

война,

           война,

                      война дворцам!»

Дрались

               в любом заводе и цехе,

горохом

              из городов вытряхали,

                                                     а сзади

шаганье октябрьское

                                      метило вехи

пылающих

                   дворянских усадеб.

Земля —

                подстилка под ихними порками,

и вдруг

             ее,

                  как хлебища в узел,

со всеми ручьями ее

                                     и пригорками

крестьянин взял

                             и зажал, закорузел.

В очках

             манжетщики,

                                   злобой похаркав,

ползли туда,

                     где царство да графство.

Дорожка скатертью!

                                    Мы и кухарку

каждую

             выучим

                          управлять государством!

Мы жили

                пока

                        производством ротаций.

С окопов

                летело

                            в немецкие уши:

— Пора кончать!

                              Выходите брататься! —

И фронт

                расползался

                                      в улитки теплушек.

Такую ли

                течь

                        загородите горстью?

Казалось —

                     наша лодчонка кренится —

Вильгельмов сапог,

                                   Николаева шпористей,

сотрет

            Советской страны границы.

Пошли эсеры

                        в плащах распашонкой,

ловили бегущих

                            в свое словоблудьище,

тащили

             по-рыцарски

                                    глупой шпажонкой

красиво

              сразить

                            броневые чудища!

Ильич

           петушившимся

                                     крикнул:

                                                   — Ни с места!

Пусть партия

                       взвалит

                                     и это бремя.

Возьмем

                передышку похабного Бреста.

Потеря — пространство,

                                           выигрыш — время.—

Чтоб не передо́хнуть

                                     нам

                                            в передышку,

чтоб знал —

                      запомнят уда́ры мои,

себя

         не муштровкой —

                                        сознанием вышколи,

стройся

              рядами

                           Красной Армии.

Историки

                 с гидрой плакаты выдерут

— чи эта гидра была,

                                     чи нет? —

а мы

         знавали

                      

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.