Воинство Рассвета стр. 123
– Регентство! – изумленно воскликнула Джил, в то время как Альда непроизвольно прижала к себе ребенка.
Возмущенный таким обращением и не подозревая об опасности, которая его подстерегала, Тир беззастенчиво потребовал немедленного освобождения из материнских объятий.
Холод окатил Руди с головы до пят.
– Но ты же не стал бы... – прошептала Минальда.
– Разумеется, нет, – согласился старик. – Но закон основан на предположении, что я могу это сделать. – Покрытые шрамами пальцы коснулись ее бледных щек. – Если Алвир узнает, последствия будут непредсказуемыми, дитя мое. Слишком дорогая плата за риск, тем более, что, возможно, в твоей памяти не скрыто ничего ценного.
В то утро по этому поводу ничего больше сказано не было, и Руди вернулся к экспериментам с огнеметом. Ингольд и Джил ушли, а Минальда со своим жаждущим приключений сыном остались, Минальда – чтобы помочь, а Тир, чтобы помешать окружающим спокойно заниматься делами.
Принц Алтир Эндлорион, наследник королевства Дарвет, был для Руди постоянным источником треволнений, с того самого момента, когда он в столь памятное утро, совершенно неожиданно для себя, помог Ингольду спасти ребенка от преследования Дарков.
«Если бы я пережил столько же, – подумал Руди, наблюдая, как Минальда в очередной раз предотвратила попытку сына пробраться в коридор, чтобы затеряться в темноте бесконечных подземных уровней Убежища, – я бы провел остаток жизни сжавшись в комочек от страха». Временами Руди, смотря в эти широкие кристально голубые детские глаза, начинал поражаться, сколько же бесстрашия перешло к ребенку из скрытой памяти предков, от отца, короля-воина, и от матери, чья безумная смелость была так велика.
К полудню он убедился, что оптимальное расстояние, на которое огнемет может извергать пламя, – примерно двадцать пять футов, и никакие подгонки и регулировки ствола не увеличат это расстояние.
– Но ведь это все же дальше, чем волшебники могут метнуть пламя голыми руками, правда? – спросила Минальда, когда они шли по путанным коридорам первого уровня.
Вокруг них в сотнях наспех отгороженных каморках мужчины и женщины спорили, болтали, занимались любовью. Глаза Руди защипал древесный дым, а в нос ударила тяжелая, вездесущая вонь грязного белья и жирной пищи.
– Не уверен, – возразил он, стряхивая с рук сажу. – Я сам видел, как Ингольд метал огонь футов на пятнадцать. Однажды я спросил об этом Воса и он сказал, что если опасность находиться дальше чем в пятнадцати футах, то лучше всего спастись бегством.
Минальда рассмеялась.
– Это похоже на Воса.
Но в ее смехе чувствовалась тревога. Как и все прочие, она побаивалась змеиного мага.
По молчаливому уговору, они избегали говорить о скором расставании. Влюбленным не хотелось нарушать иллюзорное спокойствие, окутавшее их души.
Они повернули за угол и услышали странные звуки. Обменявшись с Минальдой удивленными взглядами, Руди обнял ее за плечи и прибавил шагу. На огромном пространстве в самом центре Убежища воины, мужчины и женщины, стряхивали снег с одежды и счищали грязь с сапог. Тревожное мерцание факелов и светящихся камней освещало огромную толпу, от которой исходил пар.
И посередине всего этого, лицом к Алвиру, Ингольду и Джованнин, возвышался Томек Тиркенсон, правитель Геттлсенда.
– Черт подери! Я единственный правитель между горами и Западным океаном! – прорычал он громогласным басом. – Половину людей я привел из Дила – и это, вероятно, все, что вы найдете в той