Волшебный горшочек Гийядина стр. 138
самозваного «я»… да еще после этого столько усилий приложил для изгнания сего гнусного порождения преисподней… или где у него там прописка… что бы мы ни сделали для тебя – всё будет мало.
– Благодарим… я и Яфья… невеста моя… да продлит премудрый Сулейман дни добрейшего правителя Белого Света до бесконечности… – склонились до пола влюбленные, стремительно приближающиеся от обручения к молодоженству.
– С нашим удовольствием, – благодушно улыбнулся Ахмет. – А тебе, отважный и находчивый Селим, чего бы хотелось получить из наших рук в такой удивительный день? Наложниц у меня еще человек восемьдесят будет… если не больше… А хочешь три? Или пять? Пожалуйста?..
– Спасибо, ваше
сиятельное величество, да пребудет на вас благословение Сулеймана в веках и тысячелетиях, – почтительно поклонился Охотник, не скрывая сочувствия. – Но я уже не так молод… Это только в семнадцать лет я говорил:
Мне, слабому, не обуздать желаний.
Я следую привычке обезьяньей:
«В чужом гареме вечно больше роз
И каждая из них благоуханней»…
– …но к закату жизни понял, что главное – не количество, но качество. И теперь у меня добрая жена, почтительные дети и веселые внуки. Есть и дом, и служба…
– А, служба! – озарилось идеей лицо Ахмета. – Служба в охране! Разве достойна она такого выдающегося покорителя рифм, как ты? С сегодняшнего дня мы назначаем тебя нашим придворным поэтом!
– Благодарю вас, о щедрейший из щедрых правителей Белого Света… но…
– Никаких «но»! – вскинул в энергичном протесте мягкие ладони Ахмет. – Неужели тебе покажутся обременительным или непосильным заданием несколько рубаи к нашим праздникам и юбилеям после покорения гильдии ассасинов за два часа?
– О, нет, но я – простой служака…
– Не говори нелепицу, Селим! Простые служаки не оседлывают крылатых верблюдов Судьбы! Может, мы и не слишком разбираемся в стихах, но зато мы хорошо разбираемся в поэтах! Не говоря уже о Кэмеле – уж он-то точно знает, кто ему хозяин. Такие таланты как ты не должны пропадать втуне! Страна должна слышать и читать своих героев!
– Благодарю, о премудрый из наимудрейших, – поклонился Селим.
– А теперь мы обращаем наш взор на почтенного Маарифа ибн Садыка, – Ахмет Гийядин нашел взглядом старого мага за спинами компаньонов. – Чего желаешь ты, досточтимый старец? Почестей? Домов? Наложниц? Денег? Всё, что мы найдем в нашем распоряжении, будет твоим!
– Досточтимый старец желает прожить оставшиеся ему дни в мире и покое, – едва заметно склонил голову последний Великий. – И если великолепный калиф отыщет в городе какую-нибудь халупу, хозяева которой не будут слишком строги к коротающему свой истекший век старикану…
Ахмет задумчиво сложил губы трубочкой, поморгал, наклонил голову в одну сторону, в другую…
– Кажется, мы знаем одну такую халупу. И хозяина ее, кстати, не будет дома некоторое время. Так что, о премудрый чародей, наш дворец в полном твоем распоряжении в известных пределах. Ты – наш гость, пока Хозяин заоблачного Кэмеля не вспомнит про тебя. Но мы очень надеемся застать тебя, когда вернемся: даже одна беседа с мудрецом дает вдумчивому человеку больше, чем сто лет, проведенные в компании глупца.
– Ваше величество мне льстит.
– Нашему величеству нет резона льстить, когда оно может говорить, что думает, – выспренно продекларировал Гийядин, вскинул голову и обвел победным взором гостей: – А теперь мы повелеваем: всем отдыхать и