Восточный проект стр. 173
кабинете. Основания те же. Прошу ознакомиться… Господин Потемкин, не могу вам сообщить ничего нового. То же постановление и тот же обыск. Ознакомьтесь, пожалуйста… Это хорошо, что вы оказались все вместе. Удобнее работать…
— Я совершенно ничего не понимаю! — взревел Митрофанов, в то время как Потемкин молча читал постановление. — Я не вижу никаких оснований! Это все ложь и какой-то подлог! Откуда эти записи? Что это такое? Нет, я решительно не согласен и сейчас же буду звонить министру!
— Сделайте одолжение. Телефон подсказать или сами помните?
Турецкий знал, что Костя уже разговаривал с министром, и разговор этот был нелегким. Пришлось даже кое-что приоткрыть из
следственных материалов, и только тогда министр мрачно дал свое «добро» на задержание.
Генерал быстро дозвонился до приемной и потребовал, чтобы секретарша немедленно соединила его с Самим. Та ответила, что министр занят и приказал ни с кем не соединять.
— Но со мной! — загремел Митрофанов. — Иди и доложи!
— С вами, Георгий Александрович, мне тоже приказано не соединять.
Это был тот еще удар… Митрофанов, тяжело дыша, рухнул на заскрипевший под ним стул.
Опомнился Потемкин:
— Послушайте, на каком основании вы проводили подслушивание моих разговоров с кем бы то ни было? Кто дал вам такое право? Это противозаконный акт! За мной что, постоянно следили? Я немедленно требую адвоката и прокурора!
— Сей момент, — услужливо произнес Турецкий. — Владимир Дмитриевич, — он повернулся к Поремскому, — будьте любезны, дайте мне постановление Генпрокуратуры по этому вопросу, утвержденное в суде.
Поремский порылся в своей папке и протянул документ Турецкому.
— Прошу, Юрий Игоревич… — И пока тот напряженно читал, стирая со лба обильно выступивший пот, Александр Борисович с ухмылкой взглянул на Смурова: — Я понимаю, нехорошо выдавать публично некоторые семейные тайны. Но вы уж поймите нас… Операторам, записывающим тот ночной диалог, тоже было неловко слушать, но такая уж у них работа… Да, кстати, и там, у Потемкина, и сегодня у вас несколько раз прозвучало таинственное имя вашего куратора — Аркадий. Вы, разумеется, имеете в виду Аркадия Яковлевича Подольского, которого вот уже несколько лет безуспешно разыскивает Интрепол, да? Ну, кажется, теперь, с вашей помощью, господа, мы им поможем.
Турецкий снова обернулся к Поремскому:
— Владимир Дмитриевич, приглашайте понятых, пожалуйста. А сами забирайте господ Митрофанова и Потемкина, поезжайте и начинайте с ними работать. Договоритесь с Владимиром Владимировичем, он ожидает внизу. Да, и еще хотел подсказать вам троим, господа, буквально несколько слов о том, как можно было окоротить настырного следователя и решить в темпе, так сказать, радикально вопрос. Но, боюсь, вы действительно упустили и время, и удобный случай, когда это легко можно было сделать, ведь у вас, Георгий Александрович, под рукой была команда головорезов. Ладно, прошу, господа, на выход. Владимир Дмитриевич, проводите. Оперативникам остаться для проведения обыска.
Смуров, бешеными глазами глядевший на выходящего Потемкина, не выдержал:
— Что ж ты здесь нес, падла вонючая?!
— Да пошел ты, — не оборачиваясь, ответил Потемкин, — со своим говенным языком!
— Господа, господа, — пристыдил Турецкий, — ведите себя пристойно, хотя бы в присутствии женщины, которой, как я понимаю, вы оба давно обрыдли…
Александр Борисович повернул голову к упрямо стоявшей в дверях пунцовой Марине Евгеньевне и ободряюще подмигнул ей. Она наклонила голову и ушла в кухню.
Выходя,