Восточный проект стр. 176
мной. Афишировать не будем, но тот, кому положено знать, пусть все-таки знает, да?
— Ты правильно говоришь…
Константин Дмитриевич Меркулов много слышал о Майкле Майере от того же Турецкого, от Питера, разумеется, но сам до сих пор с ним не встречался. И когда Александр сказал, какой гость находится у него в кабинете, Костя сразу пригласил зайти к себе. Но осторожный, когда подсказывала интуиция, Турецкий предложил иной вариант: зайти самому Косте. Там ведь, в приемной, сразу появятся «интересы», а зачем они нужны? Зато здесь, у Турецкого, мало ли какие могут находиться посетители? И какие к ним вопросы?
Костя согласился. И вскоре зашел, держа, явно для отвода глаз, какую-то папку.
Александр познакомил шефа с гостем, кратко изложил тот интерес, который привел американца в Москву, пересказал и телефонный разговор с Реддвеем. Костя выслушал и уверенно сказал, что помощь в поимке, если американские коллеги захотят оказать, мы непременно примем, но вопрос о передаче обвиняемого другой стране будет решаться отчасти и на дипломатическом уровне. И предсказать решение он не берется. Но сам, в принципе, не возражает.
— Хотя, если честно, Майкл, то даже почти четыреста лет американской тюрьмы, по сравнению с нашими десятилетними сроками, не идут ни в какое сравнение. Другой фактор говорит не в пользу нашей пенитенциарной системы: а именно наличие взяток, которые, в конечном счете, чаще всего и решают судьбы заключенных. А в Америке этого у вас, кажется, нет.
Майер не ответил, но неопределенно пожал плечами, как бы показывая, что с одной стороны… с другой стороны… Словом, понимай как хочешь. Хотя, в принципе, американская система — жесткая. Но… всякое случается. Только не в исключительных случаях!
— Да, мы тоже так говорим, — понимающе кивнул Меркулов.
Потом разговор перешел на общих знакомых в Вашингтоне и Нью-Йорке, где не раз бывали и Меркулов, и Турецкий. А закончили тем, что Костя пригласил гостя вместе отобедать тут, неподалеку, в новом ресторанчике, где не бывает шумно, а готовят вкусно.
5
Узнав о последних достижениях следственно-оперативной группы, прибывший наконец-то Грязнов долго смеялся, когда слушал передаваемые ему, что называется, в лицах, рассказы о том, как проходило задержание, затем допросы и обыски, как вели себя арестованные, как, наконец, с них пухом слетала всякая спесь и появлялось единственное желание — любыми средствами найти себе оправдания и снисхождение. Даже если ничего этого и в помине не было, если каждый из них понимал, что добытых доказательств уже с лихвой достаточно, чтобы закатать их на всю катушку, они все равно тешили себя надеждами, что вдруг что-то может перемениться. Они еще не канючили, вымаливая снисхождения, но были очень близки к тому.
Так, в общем-то, всегда бывает с наглыми и самоуверенными людьми, привыкшими на своем, даже не самом крупном посту повелевать и распоряжаться чужими судьбами, не интересуясь ничьим мнением. Вероятно, именно так новая российская «поросль», самолично причислившая себя к элите общества, и поняла суть демократических преобразований в России. Да, впрочем, у них перед глазами было немало впечатляющих примеров и в прошлом, и особенно в недавние переломные годы, когда все сразу полетело ко всем чертям, оставив на поверхности бурной заводи главным образом пену и мусор, который, как известно, не тонет…
Рассказы друзей