Возможны варианты стр. 40
своему обыкновению, поглядела на Давыдову поверх очков. Давыдова собиралась на свою субботнюю работу и вертелась перед зеркалом в новой модной трикотажной кофточке под названием батник.
– Какие – такие? – вопросом на вопрос ответила она матери.
– Не придуривайся, мы с отцом вдвоем работаем и прекрасно знаем, что такие вещи не только студенту, но и инженеру не по карману!
– Ну, во-первых, я черчу на кафедре тушью за тридцать три рэ в месяц! – Давыдова начала загибать пальцы перед суровым родительским лицом. – Во-вторых, я за двух уборщиц мою в столовой самые грязные и противные цеха – мясной и овощной, за сто пятьдесят рэ в
месяц, в-третьих, я по субботам вечером торгую спиртными напитками на институтской дискотеке. Эта часть моего дохода переменная, но она составляет львиную долю моих заработков.
– Что значит – торгуешь?
– Ну, мы с Шестопаловым покупаем спиртное, а потом продаем его с наценкой.
– Надя! Это же спекуляция! Дожили! Наша дочь стала спекулянткой! – неожиданно по-деревенски заголосила всегда интеллигентная и сдержанная мама.
– Мам! Ты чего голосишь-то? Какая ж это спекуляция? Я же работаю как лошадь! Устаю, между прочим! Вас с отцом ничем не обременяю. Вы хотели, чтобы я в электротехнический пошла, – я пошла. Учусь хорошо, стипендию повышенную получаю. Чего вам от меня еще надо?
– Нам с отцом надо, чтоб мы гордились своей дочерью, чтоб она стала настоящим человеком, а не спекулянткой какой-нибудь!
– Очень пафосно! Тебя прям хоть сейчас можно в программе «Время» показывать в сюжете «Образцовая мать наставляет дочь на путь истинный». Хватит. Я теперь буду жить только своим умом и совершать свои ошибки.
– Совершай, совершай! Вот выпорю тебя, не посмотрю, что ты дылда.
– Попробуй только, думаешь, у меня денег не хватит, чтоб себе комнату в коммуналке снять? – Давыдова разозлилась не на шутку. Она выскочила на лестницу, с трудом сдерживая слезы. Если бы она была иногородняя, как Шестопалов, ей было бы легче. Могла бы устроиться дворником за служебную комнату, однако с ленинградской пропиской в паспорте дворникам служебная площадь не полагалась.
В результате коллективного обмозговывания очередной задумки Давыдовой дворником за служебную площадь устроился Шестопалов. Ему выделили комнату в коммунальной квартире на первом этаже. Давыдова собрала свои пожитки, сказала родителям «Адью» и переехала в эту комнату. Она сократила объем своей работы в институтской столовой до одного цеха, выбрав овощной, там все-таки было мух поменьше, и стала работать дворником вместо Шестопалова. Дворницкое начальство за определенную мзду зажмурило на это глаза. Также за мзду Шестопалова не лишили койки в институтском общежитии. Мзда эта в суммарном выражении была гораздо меньше платы за съемную комнату, кроме того, Давыдова еще имела хоть и очень тяжелый, но все-таки дополнительный заработок. Понятно, что долго такая ситуация продолжаться не могла, рано или поздно Шестопалов женился бы на своей Лиле, получил бы ленинградскую прописку и потерял бы право на служебную площадь.
В дело вмешались родители Давыдовой, вернее, папа. Мама так и не смогла смириться с нетрудовыми, по ее мнению, доходами дочери. Даже заявила, что дочери у нее теперь нет. Однако папа, наоборот, ничего плохого в деятельности Давыдовой не углядел и сказал, что не потерпит, чтоб его умная дочь работала уборщицей или дворником. Он устроил обмен их с