Возможны варианты стр. 73
близким человеком? – удивилась Давыдова, потихоньку продвигаясь в сторону двери, ведущей в офис.
– А я, Надежда Михайловна, чувствую в этом насущную необходимость.
Давыдова похлопала себя по бокам, посмотрела на рваные колготки и ответила:
– А я вот чувствую насущную необходимость выпить кофе, который чудесно варит наша секретарша, и сменить колготки. Хорошо, что у меня всегда при себе запасная пара! Так что до свидания вам, дядя Гарик! Еще раз спасибо.
С этими словами она проскользнула в дверь офиса и захлопнула ее прямо перед носом своего спасителя.
В приемной ее ждала секретарша Екатерина и улыбающийся во весь рот Шестопалов.
– Ну? Что там за принц такой тебя из лужи спасал? На вид вполне мужчина симпатичный, – спросил Шестопалов, открывая автомобильную аптечку. – Садись, сейчас буду тебе первую помощь оказывать, пока Катюша нам кофе сварит.
Екатерина кинулась заправлять кофемашину.
– И мне этот дяденька тоже понравился, – заявила она. – Большой такой, решительный. Вполне подходящий. Надо было его к нам позвать кофе пить.
– Чегой-то вы? – удивилась Давыдова. Она зашла к себе в кабинет, скинула пальто, сапоги и надела туфли. – Никак сбагрить меня первому встречному хотите?
– Не сбагрить, а пристроить. И не первому встречному, а благородному спасителю из лужи, – наставительно пояснил Шестопалов. – Садись, давай я тебе коленки зеленкой намажу.
Давыдова плюхнулась на диван, Шестопалов устроился напротив на Катином стульчике.
– Не надо меня пристраивать! Сама как-нибудь пристроюсь! И зеленкой мазать не надо.
Сам испачкаешься и меня измажешь. Хватит мне уже пятен на сегодня.
– Не хочешь зеленкой, получи перекись. Рану надо продезинфицировать, иначе образуется свищ и придется, Надежда, делать тебе ампутацию головы. Приедет твой принц на белой лошади и не узнает тебя, без головы-то! – Шестопалов достал из аптечки перекись и начал сосредоточенно обрабатывать коленки Давыдовой.
– У принца не лошадь белая, а конь. И принц, если он на самом деле мой, меня обязательно узнает, даже и без головы! Только ты меня сегодня до дому довези, а то меня мужик этот везти хотел, вот я ему, чтобы отвязаться, и наврала, что ты меня повезешь.
– Ну куда теперь от тебя деваться? Только с условием! Лильке моей сама объясняй, чего это я вдруг тебя повез, вместо того чтобы домой бежать.
– Лилька поймет. Я ж все-таки пострадала. В смысле, в луже! Вдруг действительно зараза какая ко мне по дороге пристанет и доведет меня до ампутации самого важного.
Екатерина грохнула чашкой об стол, уперла руки в бока и укоризненно посмотрела на Давыдову:
– Нет, что же это делается? А? Игорь Александрович! Я уже ничего не понимаю. Надежда Михайловна! Объясните нам,
пожалуйста, какого черта происходит? Вы ж не замужем, женщина из себя замечательно красивая, почему вы всех подряд мужиков от себя отшиваете?
– Катя! Почему всех? Не всех, а только некоторых, – обиделась Давыдова.
– Ага! А где тогда, спрашивается, те, которых вы не отшили? Что-то я никого вокруг вас не вижу. Никто вам колготки не покупает, домой не возит, цветов и ценных подарков не дарит. Уж на что у меня теперешний мой, заморыш, ни в какие подметки этому вашему из лужи не годится, и то кольцо вот мне подарил. Гляньте-ка. – Екатерина выставила вперед средний палец, на котором красовалось золотое кольцо с вполне приличным изумрудом.