Возможны варианты стр. 74
– Хорошее кольцо, Катюша, с глазами твоими сочетается! – одобрил Шестопалов.
– А я вот ни минуты не завидую! – оглядев кольцо, заметила Давыдова.
– И не завидуй, – сказал Шестопалов. – А то тебе не идет, когда ты губы надуваешь.
Давыдова прикусила губу и расхохоталась.
Вечером, когда она с гордым и независимым видом садилась в машину Шестопалова, в стоявшем напротив офиса черном «вольво» она увидела дядю Гарика. Тот помахал ей ручкой и отъехал.
На следующий день, когда Давыдова выходила с работы, «вольво» опять стоял напротив офиса. Она проследовала мимо, демонстративно не обращая никакого внимания на зазывные бибики. Уже отойдя от офиса на приличное расстояние, Давыдова услышала музыку и заметила удивленные взгляды прохожих. Оказалось, что «вольво» едет за ней прямо по тротуару, а из открытых окон машины раздается песня «Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо, и всего только надо – поднять паруса!». Давыдова очень любила эту песню, у нее почему-то всегда слезы наворачивались, когда она ее слышала. Она даже остановилась как вкопанная. «Вольво» тоже замер. Из машины выскочил дядя Гарик, помахал своей кепочкой и радостно сообщил:
– Надежда Михайловна! Вы не ждали, а мы и приперлися!
– Я вижу, что вы приперлися!
– Садитесь в ландо, не смешите публику. Я вас в лучшем виде до дому доставлю.
Давыдову вдруг разобрала страшная злость на этого человека. Ишь, король манежа нашелся, покоритель пространства и окружающих женщин! Странно заболело сердце, затосковало и заныло. Она подошла к Гарику вплотную, заглянула ему в глаза и сказала:
– Уходите из моей жизни немедленно! Не тратьте время. Мое и ваше.
– Зачем вы, тетенька, так вот резко? А вдруг получится? – обиделся Гарик. Он печально смотрел на нее своими жесткими, стальными глазами.
– Ничего у нас с вами не получится. Я это точно знаю. – Давыдова развернулась и быстрым шагом пошла в сторону метро.
На следующий день он прислал ей в офис роскошный букет белых тюльпанов, к ним прилагалась записка:
«Тетя Нюся! Эти цветы, безусловно, Ваши. Они такие же длинноногие и на вид беззащитные, но на самом деле очень выносливые и морозоустойчивые. Я буду ждать!»
Далее прилагался номер мобильного телефона.
Шестопалов, который читал записку, заглядывая через Надино плечо, чертыхнулся.
– Слушай, Давыдова! Я тебя уже совсем не понимаю. Ну ладно мой Константин, которого ты никогда не видела и знакомиться с ним категорически отказываешься! Но этот-то чем тебе не угодил? Ты что? Так до самой старости своего несбыточного принца ждать будешь?
– Сколько надо, столько и буду!
– А если ты ошибаешься? Если вот он, твой принц, сейчас от тебя на черном «вольво» ускакал? Хотя, не совсем ускакал, вон ждать обещается!
– Игорь, скажи мне, ты веришь в реинкарнацию? – Давыдова достала из сумки сигарету, щелкнула зажигалкой и с удовольствием затянулась.
– Это когда человек умирает, а душа его родится в новом теле? – уточнил Шестопалов, открывая в ее кабинете форточку. Давыдова была единственным человеком в офисе, которому разрешалось курить на рабочем месте. Курила она редко, только в моменты сильного душевного волнения. Сама не любила, когда от одежды воняет табаком.
– Ну, где-то так, – согласилась она с версией Шестопалова.
– А что? Вполне может быть! Кому ж умирать насовсем охота? Да и у жизни тогда бы смысл был неясен. А так вроде