Возможны варианты стр. 76
ты, Давыдова, явно перемудрила!
– Шестопалов! Другие люди как жили, так и живут. Каждый свою жизнь. Только ты во времени возвращаешься в самое начало. Потому что там, куда ты попадаешь после смерти, времени нет. То есть оно есть здесь, на земле, а со стороны оно выглядит как дорога, по которой можно попасть в любой момент своей жизни.
– Хорошо, допустим! И что из этого следует?
– Из этого следует, что когда мне родители велят идти в электротехнический институт, а я хочу в театральный, то я с ними не особо спорю, потому что где-то внутри себя я знаю, что в электротехническом мне понравится. То есть сейчас, с высоты прожитых лет, я могу предположить, что когда-то раньше, в прежней жизни, я в этот театральный ходила и ничего хорошего из этого не вышло. Но ходила я и в электротехнический, и это мне ни капли не повредило. Если я на первом курсе знакомлюсь с Игорем Шестопаловым, то я совершенно четко откуда-то знаю, что он мой друг, настоящий, и я могу с ним идти в разведку, ну или водкой с портвейном торговать. И он меня органам не сдаст!
– Мерси, конечно! Получается, я тебя ни в одной прежней жизни еще ни разу не предал и не подставил. Но при чем тут это? Мы ж про принцев вроде рассуждали.
– Игорь, я откуда-то очень хорошо знаю этого Гарика. Я ему в глаза заглянула. А там боль. Моя. Я чувствую, что надо посылать его подальше и не связываться. Ты ж, когда с Лилькой познакомился, сразу понял, что она твоя половина?
– Было дело. Так по всему выходит, что и ты и я не первый раз эту жизнь проживаем? И есть вариант, где я на Лильку ноль внимания, фунт презрения, так, что ли? А потом осознал, что упустил свое счастье, и в следующей жизни – сразу хвать ее и к ногтю!
– Неизвестно. Может,
и так. Но у меня иногда, правда очень редко, возникает ощущение так называемого дежавю. Мне кажется, что какие-то ситуации повторяются. На переговорах, например, я сижу и думаю, что знаю этих людей, знаю, кто и что сейчас скажет. Даже чувствую, что вот сейчас зайдет секретарша с кофе, и знаю, какие в вазочке будут конфеты.
– Точно. Я тоже замечаю иногда подобные штуки, но боюсь сказать, еще примут за психа.
– Мне все можно сказать, я сама псих.
– Тогда скажу. Мне в детстве всегда казалось, что я не живу, а пребываю в каком-то анабиозе, что жизнь еще впереди. Я ем, сплю, получаю необходимый минимум знаний и навыков, родители меня одевают, обувают и водят за руку туда-сюда, но я ни фига не живу. А жить я по своим ощущениям начал, когда приехал в Питер и поступил в наш электротехнический. Только тогда более-менее стал себя осознавать.
– Это мы с тобой были гусеницами, а потом вылупились в бабочек.
– В бабочку ты вылупилась, а я из маленькой гусеницы вылупился в большую и толстую.
– Нет, ты тоже бабочка, только очень внушительная. Знаешь, а ведь многие люди так в этом анабиозе и застревают до старости лет. Все ждут, когда их возьмут за руку и поведут туда-сюда. Ни фига не хотят за