Возможны варианты стр. 92
то загундит сейчас, – сказала Давыдова, выруливая со стоянки.
– Вас как зовут? – спросил Кака, послушно пристегиваясь.
– Не поняла? – удивилась Давыдова.
– Ну, Надежда – это очень официальное имя, а как вас называют близкие?
– Нюся, – ответила она, оторвавшись от дороги и внимательно посмотрев ему в глаза. – Некоторые, правда, называют тетей Нюсей.
– Мне не нравится. Какая же вы Нюся? Можно я буду называть вас просто Надей?
– Можно. А вас тогда как зовут?
– Будете смеяться. Меня зовут Какой.
– Странное имя. Не сказать, чтоб некрасивое, но очень эксцентричное. А почему так?
– Это Шестопалов еще в детстве придумал. Константин Константинов. Сокращенно – Ка-ка.
– Мне тоже не нравится.
– Тогда зовите меня Костей.
– Хорошо. А вы, случайно, не Константинович?
– Константинович.
– Дурдом.
– Надя! А можно я вас приглашу ужинать?
– Пригласите.
– Приглашаю.
– А куда?
– А куда – вы скажете. Я же ничего теперь в Питере не знаю. Чувствую себя настоящим иностранцем. Вон сколько всего понастроили. В свое время этот город стал для меня родным, а теперь ничего не узнаю.
– В центре ничего не изменилось, даже еще красивее стало.
Они мчались по шумным, запруженным автомобилями улицам, и Константин не узнавал ничего вокруг. Машина Давыдовой обращала на себя внимание прохожих и других автомобилистов. Таких автомобилей Кака в Америке не видел. Нет, конечно, богатые люди ездили на «мерседесах» и БМВ, но это в большинстве своем были машины большие, представительского класса. Эта же машинка была какая-то игрушечная, имела свое лицо и походила на автомобили из мультика про крутые тачки. Этот мультик он как-то с удовольствием смотрел вместе с Анечкой.
– Надя, мне Игорь говорил, что вы не замужем. Чего так?
– Ну, я не всегда не замужем, а периодически. Вы же тоже, как сообщает тот же источник, вроде бы не женаты.
– Был два раза. Дочке тринадцать лет. Живет в новой семье ее матери. А я воскресный папа.
– А у меня сын Степан. На втором курсе в институте учится. Живет со мной. Я пока еще не готова отдать его какой-нибудь девице.
– Ни фига себе. А я, признаться, даже забыл, что мы с вами ровесники. Как вам удается так выглядеть? В смысле, лет на десять моложе меня.
– Спасибо за комплимент.
– Никакого комплимента. Чистая правда. Так как?
– Деньги.
– Вы их к лицу прикладываете?
– И к лицу тоже.
– В Америке все женщины толстые.
– А я на диете сижу постоянно. Готовлюсь встретить мужчину своей мечты.
– А вы его как узнаете?
– Просто. У него нос особой формы.
– Как у меня?
– Не исключено.
– Когда встретите, на диету плюнете и растолстеете?
– Все может быть. Говорят, что счастливые женщины дурнеют. Лев Толстой такое утверждал, а он зря не скажет. Хотя я уже к этой своей диете так привыкла, что и не замечаю ее.
За этой легкой болтовней Кака даже не заметил, как они въехали в центр и остановились у дома из стекла и бетона. Дом был втиснут в старую застройку и выделялся из окружающей среды. Солидный подъезд был отделан черным мрамором, входные двери выполнены из тонированного стекла. Давыдова подъехала к воротам в подземный паркинг. Ворота открылись, и они скользнули в темноту и прохладу парковки. Давыдова задвинула солнечные очки на лоб, Кака последовал ее примеру. Его поразил