Врач без комплексов стр. 128
сделал. — Она встала и, прихватив свои вещи, поспешила в ванную, пока слезы разочарования вместе с горечью обиды и болью от предательства не брызнули из ее глаз.
Когда Женя, полностью одетая, с просохшим лицом, твердо держащая себя в руках, вошла в комнату, Володя как раз закончил телефонный разговор. Журналистке хватило одного взгляда, чтобы понять, с кем именно он говорил.
Багаж в эту поездку она не собирала, а потому, подхватив свою сумку, просто вышла за дверь. Адвокат ее не остановил. Идя торопливым шагом к административному корпусу, она все ждала, надеялась, что он одумается, выбежит вслед за ней, остановит, попробует объясниться, попросит прощения, но ничего этого не произошло. Все кончилось. Кончилось раз и навсегда. Навсегда, повторяла себе Женька, словно вдалбливала это слово, выбивала его на своем сердце, как на надгробном камне, убеждая себя: все кончено, умерло и забыто. А сердце болело, ныло, разрывалось на части от разочарования, боли и предательства, полоснувшего по нему ножом.
Надо позвонить Суровцеву, мелькнула у нее в голове светлая, здравая мысль, когда она, глотая огромный, непомерный, разрастающийся ком в горле, добралась наконец до административного корпуса.
Девушка отошла подальше от стойки с вытаращившейся на нее толстой администраторшей, вероятно, почуявшей опытным нутром Женькину личную драму, и достала мобильник.
— Петр Леонидович, это
я, Потапова, — проговорила она дрогнувшим от пережитого потрясения голосом. — Петр Леонидович, случилась такая… история. То есть так вышло, в общем, я, кажется, раскрыла убийство Матвеевой, и так вышло, — бестолково сбивчиво объясняла девушка слабым, дрожащим от невыплаканных слез голосом, — что я случайно сообщила одному человеку, а он предупредил Петручинского, а тот и есть убийца, то есть заказчик. Надо срочно спасать кровососа, того, что на Васильевском живет, ну, к которому якобы Воробьев приезжал, потому что он единственный свидетель и его теперь убрать могут! Петр Леонидович, миленький, спасите его, я приеду и все вам толком объясню, только спрячьте его пока. Потому…
— Евгения, ты чего там носом шмыгаешь? С тобой все в порядке? Ты где сейчас находишься? — суровым голосом перебил ее Суровцев, отчего-то назвав по имени.
— В пансионате, под Зеленогорском, — удивленно ответила ему Женя, даже про слезы позабыв.
— А как ты там оказалась?
— Скрябин привез. — Тут журналистка снова протяжно выдохнула и дрожащим голосом проговорила, преодолевая спазм в горле: — Это он Петручинского предупредил, они оказались родственниками.
— Вот как? — протянул Суровцев, а потом строго спросил: — Значит, так, Евгения, где именно в пансионате ты находишься?
— В административном корпусе, хочу машину найти, чтобы в город вернуться.
— Молодец. Сейчас сидишь на месте, никуда не ходишь, никого не ищешь. Ясно?
— Ясно, — еще больше удивилась девушка.
— Там в корпусе кафе есть?
— Наверное.
— Отлично, иди туда, сиди. Ни с кем не знакомься, никуда ехать не соглашайся, даже не заговаривай ни с кем. Жди моего звонка. Поняла? — сурово, почти по-военному распорядился Суровцев.
— Поняла, — кивнула заинтригованная Женька.
— Все. Жди.
Журналистка сидела в углу пустого неуютного кафе над чашкой растворимого чуть теплого кофе и ждала звонка. Она видела, как мимо окон неторопливо проехала Володина машина, он так и не позвонил ей, не предложил подвезти, не спросил, как она будет возвращаться в город. Словно выкинул из своей жизни как ненужный хлам, выбросил и тут же забыл.