Врата Валгаллы стр. 255
чине лейтенанта. — И ещё — «путаю педали».
В самом деле чуть не перепутал, со смеху сунувшись носом в пульт. Немного нервный смех, согласен, однако вполне извинительный в этакой-то обстановке.
Упс, приехали.
Автоматика выбросила между шаттлом и стандартной для всех обитаемых планет стеклоплитовой брусчаткой репульсорную подушку. Кирилл удовлетворённо кивнул, выключил предыдущий сигнал и включил простой «маячок», который позволил бы дипломатическому кортежу без проблем обнаружить место их посадки. Харальд Эстергази по очереди отключил все системы. Ещё немного, судя по его собственным ощущениям… и сели бы семью крупными кусками. Порознь.
Ритм изменился. Отпускала помаленьку полётная горячка, и Харальд удивлялся уже самому себе, да вот ещё куда по дороге делся его форменный галстук. Снаружи метались огни прожекторов, место посадки обносили яркими лентами, вопили сирены, дорожная полиция поспешно отводила в стороны транспортные потоки. Сидели, смотрели друг на друга, не то смеясь, не то давясь.
— Выходим? — спросил, отдышавшись, Кир. — На три-четыре?
* * *По крайней мере стул престарелому адмиралу поставили. Олаф Эстергази опустился на него, трясущейся рукой выбивая из тубы таблетку. Обычно он старался сделать это незаметно, но не стоило недооценивать чёртову СБ. Из-за плеча сию секунду подали высокий стакан.
Без таблетки, выходит, не обойтись. Истребитель возвышался посреди пустого ангара, вылизанный, заново отполированный, заботливо смазанный дюжиной спецов завода-изготовителя. Всё у него было как при спуске с конвейера. Казалось бы — взлетай.
Не может. Или не хочет. И не понять почему, ибо молчит… как мёртвый.
Проще всего, конечно, было бы принять того вертихвоста за шарлатана, расписаться в бездарной трате государственных средств, вероятно, возместить их, принести извинения Кириллу и смириться, как смиряются с потерей сыновей сотни семей Империи. Ну разве что сдобрить пилюлю галактической охотой на того, кто осмелился так с нами пошутить.
Главная претензия к Эстергази — они всегда были чуточку слишком горды.
Тецимы изначально не предназначены к полётам в атмосфере и в поле тяготения. Посему «опыты» проводились на орбитальной базе, где условия жизни были армейскими, а питание, вентиляция и шутки, выкидываемые порой изношенным гравигенератором, никак не соответствовали семидесяти адмиральским годам. И он смирился бы, отчаялся, пошёл на поводу у здравого смысла — каким ещё словом назвать признание своего поражения, если бы…
Он двигался. Мучительно медленно, напоминая скорее головокружение. Шелестели по полированному полу резиновые колёса шасси, диаметр — неизменен, число намотанных кругов — бессчётно. Движение походило на бессознательное. Так думают на ходу. Сперва, испугавшись, кинулись подставлять «башмаки». Палубы на станциях ориентируют таким образом, чтобы вектор искусственной гравитации был им абсолютно перпендикулярен. Станция, можно сказать, строится вокруг
своего генератора, и предохранители скорее отключат его совсем, чем позволят стене стать полом. Во всяком случае примитивный тест со стальным шариком на памяти Эстергази никогда не давал неудовлетворительного результата.
Итак, машина двигалась завораживающими, а в конце концов — раздражающими кругами. Персонал, глядя на это, потихоньку сходил с ума, и Олаф в конце концов запретил им здесь появляться.
Вдобавок его мучила совесть. В какой-то миг он поддался искушению поставить на шоковую терапию, и гидравлика без лишних эмоций вышвырнула истребитель в шлюз. Чего ожидали? Включения подсознательного рефлекса? Что так вот возьмёт и полетит? Результатом было лишь обещание, данное себе адмиралом: больше никогда,