Врата Валгаллы стр. 63
Зверь сразу успокоился и исторг глубокий утробный рык. Пилоты, привыкшие, что если мотор работает ровно, то жизнь удалась, несмело заулыбались.
— Ему не понравилась клетка, только и всего.
Ага. И встретили его недружелюбно. Так уж и скажи.
— Я хочу, — сказал комэск, — чтобы в отсеке не воняло. Чтобы форма не была в шерсти. И чтобы он держался подальше от моей койки. На этих условиях я согласен его терпеть. Насчёт остального, что ему надо, составьте список, я подпишу.
Ренн, Тринадцатый и Вале отправились шептаться в угол зама. Комэск — в свой. Магне Дален посмотрел в одну сторону, в другую, и, как загипнотизированный, потянулся на протяжный муррр.
— А мне — можно?
И ты, Брут!
Кот напряжённо следил за ладонью Далена, тянущейся к его голове. Рубен Эстергази — тоже. Цапнет? Или обойдётся?
Неожиданно ладонь Магне метнулась ко рту, он резко запрокинул голову и с оглушительным чихом треснулся лбом о кроватную стойку. Наверное, у бедняги искры брызнули из глаз, но за первым последовал второй, третий… Все Шельмы, кто был ещё на ногах, прекратили разговоры, а Магне никак не мог остановиться. Тринадцатый, испуганный его бурной реакцией, под шумок вырвался, забился под койку и огласил отсек надрывным воем. Гулкий удар сотряс стену, отделяющую Н-18 от Кинжалов. Причём прекратить явно требовали не чих. Йодль, тихо ругаясь, на четвереньках полез доставать кота. Там в темноте под койкой между ними явно не обходилось без боевых ранений.
— Черти! — расстроено сказал комэск. — Аллергия! Вам это надо?
— Мы вписали антигистаминные, — пискнул Улле. — Вот список, съер.
Он поспешно, бочком, как виноватый переместился в командирский угол.
— Кошачьи консервы, гелевые вкладыши для его… ванночки, липкие роллеры — ими легко снимать шерсть с комбезов.
— И ещё контрасекс ему, — тяжко вздохнул Рубен, подтверждая файл командирским кодом. — Чтоб «смирно» знал. Ещё важное есть? Тогда комэск ушёл.
С этими словами он скинул ботинки, сунул в ухо «ракушку» приёмника и завалился на командирскую койку, лицом к степе, предоставив Шельмам заниматься своими делами. Предел его замотанности на сегодня был превышен.
* * *Среди ночи, среди дня тяжко мучает меня
то ли сон мой, то ли придурь, то ли муть:
серый дождик моросит,
в сером небе гусь висит — это я…
— Машины прибыли!
Вопль динамика, ворвавшийся из наушника прямо в мозг, был, вероятно, каким-то образом оформлен в соответствии с системой армейских обращений, но спящее сознание отсекло всё, кроме сути. А суть сработала, как гидравлика выталкивания: Рубен подскочил, ударом ладони врубая в отсеке свет.
— Машины пришли!
Шельмы посыпались с коек, словно по боевой тревоге, ещё и глаз не продрав спросонья, а уже затягивая «молнии» комбинезонов. И то — боевые тревоги вскорости станут буднями. Приход же машин — судьбоносная встреча, важность её очевидна каждому пилоту и без приказа командира эскадрильи.
Грохочущим вихрем Шельмы пронеслись по трубчатым коридорным кишкам к «своему» ангару, ещё пустому, где только ползали взад и вперёд дроиды-уборщики, и почтительно сгрудились за спинами команды механиков, которые распоряжались приёмом загруженных кассет. И даже дыхание затаили, прикинувшись, что их вообще нет, когда раздвинулись внутренние ворота шлюза.
Чрево его было освещено ярче, чем просторное низкое помещение ангара, металлопласт внутренней отделки отражал люминесцентный свет, поэтому