Библиотека

Врата Валгаллы стр. 75

Размер шрифта
-
+
Тема

резерве.

— Но командир, съер!..

— Стабилизатор в лохмотья, — отрезал Рубен. — Только не говори, что не сам виноват. Не пытался бы удрать от ведомого, не прилип бы он к тебе на дистанции, которая не позволила вовремя выделить и отстрелить противника. Скажи спасибо, что это только стабилизатор. Герой-одиночка, Мать Безумия!.. Двое суток ремонта! Это командный вид спорта!

Вангелис глядел на него, фиолетовый и совершенно потрясённый: в его голове, очевидно, не укладывалось, как один отличный пилот может орать на другого отличного пилота только за то, что тот — отличный пилот.

— Ладно, — остыл Рубен. — Пролетели. Касательно радиообмена. Галдёж, который мы на радостях подняли в эфире,

достиг мостика «Фреки». Некоторые… хммм… позы, в которых вы, по вашим словам, имели противника, вице-адмирал счёл интересными. Ещё раз руководство услышит подобное безобразие — их на нас же и опробуют. Учитесь говорить кратко и по делу. Всех касается. Теперь всё. Отдыхаем.

Несколько бесконечно долгих секунд, с совершенно окаменевшим лицом и чугунными мышцами, и даже не мигая, Рубен глядел на мигающую зелёную лампу и слушал разливающийся в кубрике сумасшедший трезвон. Не понимая, не будучи в состоянии осознать, как такое возможно. Ошибка связистов, короткое замыкание систем, смещение пространственно-временных реалий, дурной сон!

Жизнь несправедлива, но… не до такой же степени!

Боевая тревога! Опять?

* * *

Есть такое зелье,

что потом вся жизнь — похмелье.

Кто его раз пригубит,

губы себе навек погубит.

Станут губы огня просить,

станут губы огонь ловить,

обжигаясь сугубо -

а иного им пить не любо.

Башня Рован

Капля зависла на конце пипетки и всем своим весом обрушилась под веко, оттянутое невозмутимым техником. Холодная. Глаз непроизвольно дёрнулся.

— Полежите пока, лейтенант. Релаксант сейчас подействует.

С врачом не спорят. А с военным медтехником, возвышающимся над твоим распростёртым телом — попробуй поспорь. За прозрачной перегородкой из зеленоватого пластика точно так же мучили Трине.

— … и расслабьтесь.

Легко сказать. Мышцы были как булыжные — тяжёлые и такие же твёрдые — время от времени напоминающие о себе прострелом судороги. Аукнулись ему все дни, когда тревога гремела вновь и вновь, с извращённой жестокостью дожидаясь, пока щека твоя коснётся подушки. Через двое суток выработался рефлекс. Опускаясь на койку, ты уже приучался ждать звонка, готовый взлететь на ноги, едва только вскинувшись из короткого сумбурного сна. И когда сплошной вибрирующий трезвон заливал палубу, ты снова и снова нёсся к машине, с искусственной бодростью покрикивая на эскадрилью, и только в кабине вспоминал, что голова, кажется, осталась там, на подушке. Сны досматривать. Ох, и какие сны! Несколько последних дней Шельмы шевелились благодаря стимуляторам, да ещё ведёрному термосу с кофе, который стараниями поварской бригады никогда не оставался пустым.

Бело-голубой медицинский дроид пощёлкивал, превращая в своём таинственном нутре пробы пилотской крови в формулы и текст на доступном медику языке. Зелёный на чёрном. Медтехник, проводивший профилактику, глядел на монитор и хмурил тяжёлые брови, и поди догадайся, привычка у него такая, или ему не нравишься ты сам на молекулярном уровне.

— …не можешь — поможем, — буркнул он, видимо, любимое своё присловье, — а не хочешь… — и не успел Рубен отдёрнуть запястье, как инъектор ужалил его в предплечье. Холодная струйка обожгла вену изнутри, напряжённые мышцы вздрогнули и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.