Врата Валгаллы стр. 95
под ногами земную твердь? Разницу Деккер находил, пожалуй, только в диаметре. Планета, к тому же, не может сняться с орбиты и отправиться, куда глаза глядят. А «Валькирия» запросто прыгнет, достаточно рассчитать курс.
К слову, Деккер ещё ощущал последствия прыжка. Потому и опирался на трость тяжелее обычного, и пытался обмануть организм уговорами, что, дескать, небольшая головная боль в его возрасте вполне ещё переносима, а сиропчик — для пассажирствующих дам, кабы были, да вот ещё для управляющих скачком, потому что слишком много от них зависит.
Два года после спуска со стапелей орбитальной верфи «Етунхейма» определённый сюда личный состав обживал «Валькирию». Стрельбы, учебные тревоги, маневрирование, как одиночное, так и в совокупности с приданным АВ эскортом. Зато теперь тягостность длительных командировок уравновешивалась уверенностью в полной боевой готовности АВ.
Офицер соответствующей специальности сидел за пультом многоканальной связи, пытаясь соединить командира с коллегой Деккера Гельмутом Эреншельдом. Командующий «Валькирии» обязан был известить Эреншельда о том, что занял оговорённое положение в пространстве системы. А интонации сообщили бы «старому моржу», кто теперь представляет собой главную силу в регионе. Одних пилотов-истребителей — триста пятьдесят человек, и не каких-нибудь пенсионеров-резервистов, которыми давно уже обходится скудный рацион «Прожорливого». Агрессивная молодёжь, у которой руки чешутся пострелять, и дюзы разогреты.
Корабли не выходят из гиперпространства скопом во избежание столкновений. Для каждой единицы в составе авианосного соединения рассчитывается своя координата выхода, и уже потом они подтягиваются друг к другу, следуя указаниям с флагмана. Вот и сейчас «Валькирия» зависла в пространстве в блистающем одиночестве, в ореоле невидимых глазу излучений.
— Связь установлена, вице-адмирал, съер! Вице-адмирал Эреншельд.
Адъютант включил командующему конус трансляции, Деккер назвался и сделал паузу, позволяя лучу связи преодолеть расстояние, сравнимое с диаметром системы.
— Привет, Гельмут, это я.
Персонал на мостике застыл в благоговении. Только богам дозволено вот так, попросту обращаться друг к другу по официальному каналу.
— Не представляешь, как я тебе рад, Арни, — вернулось через полторы минуты, искажённое помехами.
— Ну почему же… Не буду лукавить, я счастлив, что я здесь, а не на твоём допотопном корыте. Ещё и потрёпанном вдобавок. Что такое? Нет, Гельмут, это я не тебе.
Офицер-связист стоял, вытянувшись, едва не умирая от сознания того, что вмешивается в разговор вице-адмиралов. Инструкция на этот случай чрезвычайно строга. «Невзирая на ранг персон» — сказано там.
— Принят сигнал бедствия, вице-адмирал. Съер. Наш сектор.
— Гельмут, минуту, извини. Тут у меня SOS на другом канале. Корабль нашего эскорта?
— Никак нет. Транспортный челнок.
— Наш челнок? Зиглинды?
— Так точно. Опознан без каких-либо сомнений. Десантный транспорт класса ВМ51.
— Ответьте и переведите на меня. И дайте его на экран.
— Слушаюсь, съер.
Нерезкий от многократного увеличения, беспорядочно вращающийся транспорт, известный в армейском сленге как «бегемот», занял центральное положение на стенном мониторе. Секундой позже был пойман и звуковой сигнал.
— Говорит пилот транспорта ВМ51/656 техник-лейтенант Суарец. Следуя рассчитанным курсом, преждевременно покинул гиперпространство, возможно, благодаря вмешательству вражеского тральщика. Зафиксировать и опознать тральщик посредством штатных приборов оказалось невозможным. В результате вынужденного выхода получил повреждения. Прошу оказать экстренную помощь и принять на борт.
— Сканер! — отрывисто приказал Деккер.
— …разгерметизация, — голос Суареца дрожал от напряжения и необходимости соблюдать уставную интонацию, сухую, как воздух на военном АВ. — В моих отсеках —