Врата Валгаллы стр. 96
люди.
— Дайте картинку от сканера.
Стандартная ячеистая внутренность армейского транспорта, и в самом деле — люди, видимые как колеблемые в невесомости тени. Почти прозрачные для сканера, прошивающего броню. Тёмное пятно холодного реактора, серые метки на местах выключенных пушечных установок. Включённые, они проявили бы себя тревожным красным цветом.
— Действуйте по инструкции. Берите его лучом, и в транспортный шлюз, — решился вице-адмирал. — Десантной бригаде занять места и быть наготове для отражения возможной диверсии. Задраить переборки.
— Захват произведён, — отрапортовал по внутренней связи оператор гравитационного луча. — Объект помещён в шлюз. Наружный створ заперт. Внимание, Уравниваю давление и открываю внутренний створ!
— Оставайся на связи, Гельмут, — сказал
Деккер. — Надо было, конечно, выслать к нему патруль, но у него люди…
Могучий удар сотряс под ним палубу и швырнул об неё всех, кто находился на ногах. Деккер упал тяжело и был почти оглушён. Всё незакреплённое валилось со своих мест. Погасло освещение, и некоторое время, пока кто-то не дотянулся до автономной системы мостика, стояла кромешная тьма.
— Масштаб… — прохрипел вице-адмирал, даже не пытаясь встать. — Доложить масштаб повреждений…
Он… не помнил, чтобы прежде на этом мостике было так душно, и как был, лёжа, сорвал воротничок. Сморгнул, какую-то долю секунды полагая, что зрение обманывает его. Переборка прогнулась вовнутрь, словно уступая налёгшему плечу. По ней бежали крупные капли. К ужасу своему Деккер понял: плавится пласталь. Самый прочный материал космического строительства.
— Арии, что у тебя там происходит?
— Системы правого борта выведены из строя. Судя по показаниям… — молодой офицер, читавший приборы, морщился от боли, должно быть, что-то сломал при падении, — у нас вообще… нет правого борта!
— Левый борт?
— Системы левого борта выборочно действуют. Сильнейший электромагнитный импульс, съер вице-адмирал… Множественные замыкания электросети.
Словно в насмешку большой проекционный экран левого борта продолжал показывать опрокинутую глубину. Подняв к нему глаза, Деккер увидел приближающуюся несчётную стаю, перед которой без орудий правого борта он был беспомощен, как распятый на скале Прометей.
— Арни, что случилось?… — кричал в наушниках Эреншельд.
Переборка текла как ледяная. Где-то там, вдоль правого борта люди, тысячи людей, кому не повезло испариться в первое мгновение, заживо вплавлялись в пузырящуюся пласталь.
— Троянский конь с атомной начинкой, — сказал он, осознав, что ещё слышен на «Фреки». — Они записали нашего пилота, который просил хоть какой-то помощи у них. Они оставили трупы в упаковке, заменив только реактор ядерным зарядом, сработавшим от перепада давления в шлюзе. Сканер не распознал бомбу, поскольку принципы действия её и двигательной системы «Викинг» одинаковы. Двадцать тысяч человек, Гельмут…
На мостике «Фреки» вице-адмирал Эреншельд вышел из конуса трансляции и, перегнувшись через пульт, выключил сеанс. Люди молча смотрели на него.
Двадцать тысяч человек. Несколько лет работы орбитальной верфи. Чудо инженерной мысли. Любимая военная игрушка Зиглинды. Всего несколько минут.
— Свяжитесь с «Гери», — сказал он. — Мы уходим на планетарную орбиту. Передайте эскорту соответствующие распоряжения.
— Вице-адмирал… съер… Мы оставляем колонии пяти планет внешнего кольца?
— Не более чем чуть обжитые источники сырья! Мы потеряем оба авианосца, если пробудем здесь ещё хотя бы сутки. Мы потеряем Зиглинду, если потеряем хотя бы ещё один АВ! Командирам крейсеров в случае потери управления и угрозы неконтролируемого падения на планету приказываю эвакуировать экипаж и активировать самоликвидацию. Мы не можем стать угрозой