Времена негодяев стр. 20
гость, как старик осторожно обошел их, лежавших на ковре, и пристроился на тонко всхлипнувшей раскладушке. Скрип растревожил Улю, он поднял голову, захлопал сонными глазами, а потом снова упал на подушку и заснул.
Скрип внутренним эхом растянулся, обрел форму, и Уле приснился темный тоннель — они идут втроем, а он отбивается от серых скользких чудовищ своим прутком, прут неимоверно вырос, растянулся, превратился в тяжелый посох, и вот Саркис куда-то пропал, а они с Петром ищут его в нишах-пещерах, находят и освобождают от когтистых жутких лап, со всех сторон скалятся клыкастые морды, но ему не страшно, он вдруг поднимается вверх, летит, стены тоннеля рассыпаются, под ним зеленые горы, сверху близкое синее небо, а далеко внизу по тропинке идут Саркис и Петро…
8Утром их разбудила Ксения.
Вчера они были возбуждены и устали. Сегодня же дерзость побега открылась во всей красе. Затаенный восторг сменился опасениями: если до обеда они не вернутся, — такое начнется! Что — они сами не знали, еще не было в Лицее, чтобы сразу трое, так далеко и надолго. Бухан и его компания будут выть. Пусть воют.
— Вот что, — сказала Ксения, накормив их холодным мясом из банки и дав чаю, — я вам покажу, куда идти.
Она набросила на себя куртку. Уля вдруг поднял палец и прислушался. Из комнаты Мити неслись выкрики, он что-то громко и невнятно декламировал: «Во-первых… во-вторых…»
— Что с ним? — спросил Уля. — Может, помочь?
— Не надо, — ответила Ксения, — это он ангелов судит. Пошли.
На лестничной площадке Саркис остановился.
— Слушай, — спросил он, — твой брат…
— Он не мой брат.
— Все равно. Он болен?
— Не знаю.
— Кого он судит?
— Ангелов. Он считает, что ангелы покинули Христа, когда его соблазнял дьявол. Говорит, что дьявол соблазнил Христа, и тогда Христос превратился в свою противоположность, и все пошло не так. А во всем виноваты ангелы. Дьявол — бывший ангел, нашел общий язык с ними, уговорил,
отвлек, обманул… Вот Митя их и судит. Если они не оправдаются, он их расточит.
— Как это? — вмешался в разговор Уля.
— Понюхает что-то — и все, исчез ангел.
— А ты видела, как они исчезают?
— Нет, конечно, ведь не я суд устроила, а он. Митя недавно следствие проводил: подозревал, что не Моисей вернулся с горы Синай, а какой-то самозванец. И вся история пошла наперекосяк. Пока ничего не выяснил — не та смесь, говорит.
Историю вероучений должны были проходить через два года, но ребята с большим удовольствием влезали в программы для сычей и пересмотрели почти все фильмы из этой серии. Мало что поняли, но сейчас сообразили, о чем идет речь.
Петро подумал о чумной резинке и скривился. Он помнил, как долго и мучительно болел высокий худой Панас, ходивший в одну с ним домовую школу в Харькове, как у него гноились суставы, и он все время мазал их дегтем.
Саркис смотрел на Ксению. Она явно не разыгрывала их. Митя, наверно, болен. Или, наоборот, больны они, а он здоров. Ни то, ни другое не должно помешать им идти за книгами. Ладно, пусть Ксения покажет дорогу. Вот она стоит, задрав голову, волосы рыжие, коса свернута в узел на затылке, а под левым глазом родинка.
Утром Саркис