Библиотека

Времена негодяев стр. 47

Размер шрифта
-
+
Тема

— нажуются чумной резинки и валяются на парапете. Хоть часами слушай — ничего не поймешь. Несколько раз он видел, как на них устраивала облаву санитарная станция. Смешно — их ногами месят, а они глаза закрыли и ползут в разные стороны, а один в воду хепнулся, так его чуть со смеху не утопили.

Вот и Митя, наверно, из этих. Петро выразительно посмотрел на Улю и Саркиса, а потом сказал: «Спокойной ночи» и попятился к двери.

На кухне дед Эжен домывал кружки. Плотно завернул кран, отложил в сторону грязное полотенце и развесил кружки по гвоздям, вбитым в торец навесного шкафчика. Последнюю кружку

он пристроил рядом с гвоздем. Кружка упала. Дед нагнулся, поднял, примерился, сощурив глаз, и лихо надел ручку на гвоздь. Гвоздь выпал из гнезда, и кружка снова грохнулась об пол.

Старик погрозил кулаком углам, потянулся за кружкой, но она откатилась под стол.

— Ах, вот как! — грозно сказал он. — Сейчас Ксению позову.

— Что там? — спросила, возникая в дверях Ксения.

В соседней комнате шумели мальчики, укладываясь спать на большом ковре. Ксения прикрыла дверь.

— Опять шалят, — с досадой произнес дед. — Уйми ты их, кружку не могу на место водворить.

Ксения прикрыла глаза и медленно втянула воздух. Выдохнула. Бросила косой взгляд в угол и шепнула: «Протяну нитку через воду…»

Звякнув, кружка выкатилась из-под стола.

7

Ночью Петро заворочался во сне и локтем уперся Саркису в бок. Саркис открыл глаза, полежал немного в темноте, соображая, где он. После рыбных палочек хотелось пить.

Дверь на кухню была приоткрыта, там горел свет и негромко разговаривали. Пронзительный голос деда так и сыплет, а другой, глуховатый, говорит медленно.

За кухонным столом сидел дед Эжен в голубой майке и в шортах, напротив — крупный, широкоплечий мужчина в комбинезоне. У него была многодневная щетина, переходящая в бороду, темные глаза и густая черная шевелюра. От него пахло топливом. Он доброжелательно посмотрел на мальчика и спросил:

— Кто ты, ночной гость?

— Я — Саркис.

— Хорошо. А я — Сармат. Тебе воды?

Дед Эжен, не вставая с места, снял кружку, налил воды и протянул Саркису. Выпив, мальчик поблагодарил и пошел обратно. Улегся, отпихнув Петра, на свое место и закрыл глаза.

Не спалось. Он вспоминал, как они шли по улице и как пробирались под землей. Утром надо быстро добраться до громады университета и — назад. Возможно, их еще не хватились. Суббота. Учителей почти нет. Сычи, конечно, рукам волю дают, но с ними можно договориться. Да и Петра сычи не трогают. Никто из Лицея так далеко не уходил, сычи не в счет, они на платформах раскатывают. Он расскажет о хождении, не всем, конечно, а из сычей только Богдану. Если книги уцелели, хоть одна — высокое дело! — тогда две тайны — книга и путешествие — соединятся вместе, возникнет новая, третья тайна, которая не в книге и не в путешествии и которой пока не придумал название.

Голоса из кухни не давали заснуть. Иногда тонко звякало стекло. Ночной гость негромко убеждал деда Эжена переселиться, панельные дома рушатся один за другим, их даже на консервацию не ставят, принято решение вообще все панельные коробки снести, больше трех миллионов все равно в Москву не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.