Библиотека

Времена негодяев стр. 48

Размер шрифта
-
+
Тема

наберут, а в ответ дед Эжен отвечал, что он хоть сейчас, да только барахла много, если с машиной поможет, то можно и переехать.

— Завтра трейлер подгоню, — сказал гость.

— Спасибо, Алан, только до трассы придется на себе тащить.

— Помогу. Новые внуки помогут.

— Им с утра бежать надо, в Лицее могут хватиться.

— А-а, — протянул гость, — заложники. Бедные дети.

— Ты что-то путаешь… Ладно, бог с ними. Помоги вывезти записи. Хотя кому они сейчас нужны!

— Не расстраивайтесь. Сейчас не нужны, завтра понадобятся. Коллекция забавная, конечно, но…

— Вот именно, что «но», — сердито ответил старик.

Булькнуло, звякнуло. Саркис невольно вслушался в странный разговор. Почему Сармат назвал их заложниками? Слово знакомое, и смысл понятен, но какое оно имеет к ним отношение?

Речь деда Эжена замедлилась, он стал повторяться. Из его густо пересыпанной непонятными словами речи Саркис уяснил, что дед в прошлом был известным ученым, а в свободное время собирал всякие истории, таинственные и загадочные.

Саркис насторожился, когда речь зашла о таинственном, но через минуту разочарованно зевнул и закрыл глаза. Старик говорил о чтении мыслей, о перемещении предметов и прочих знакомых вещах. Словно прочитав его мысли, дед Эжен тут же добавил, что по нынешним временам все эти аномальные явления стали чуть ли не обыденными.

— Но! — громко провозгласил он. — От этого аномальность их отнюдь не исчезла. Я рес… регистрирую только новые. Кто-то еще изучает, институт даже работает в Венгрии. Толку никакого! Объяснить ничего не могут. И не надо. Все эти мелкие чудеса, знаешь, надоели! Раньше на каждый случай полтергейста я и друзья мои скакали, задрав хвост, а сейчас — тьфу! Мне пишут те, кто уцелел. Раньше я все это считал проявлением социальной шиф… шиф… шизофрении. Поэтому я вел картотеку.

— А теперь?

— И теперь так считаю. Но! — снова взрыкнул старик, спохватился и перешел на громкий шепот: — Хорошо, что я успел переписать, в этом районе вся бумага раскисла.

— Э, Евгений

Николаевич, я гляжу, и вы чуть-чуть того.

— Что — того?

— Раскисли.

— Самую малость, — согласился старик.

— А скажите, Евгений Николаевич, — осторожно проговорил гость, — вам ничего не известно о нововратниках?

— О ком?

— Ну, знаете, есть такое движение — «Новые врата».

— Ты о плюмберах, что ли? — Звякнуло и булькнуло, и Саркис, засыпая, подумал, что дед Эжен опять глотанул. — Так бы сразу и сказал, а то «Новые врата». Поцтаузенд! Какие же они новые? Некроцапы драные! У них мозги разжижились из-за своих волчков свинцовых, а ты — новые!

— Мне интересно, — ответил гость.

— Ну, тогда поищи на второй полке, в правом углу. Наклейка синяя, вру, желтая. Две желтые полоски, код не помню. И цып… цифровой перчаткой не работай, а то ненароком массивы затрешь. Зря время тратишь. Не получается управлять чудесами этими погаными. Спонтанность. Хотя у детей выходит.

— Кстати, как там моя невестушка поживает?

— Не называй ее так, Ксения сердится, когда так называешь.

— Хорошо, не буду. Вот, подарок ей передайте. Ну, пора идти. На днях загляну, посмотрю записи.

— Загляни. Хороший медвежонок, заводной наверно? Зачем тебе записи?

— Не знаю. Ищу, смотрю. Время, Евгений Николаевич, просто набухло историей. Любое решение, действие, даже слово может стать критическим. Сейчас, как никогда, можно непосредственно творить историю, а не быть статистической молекулой. Я

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.