Время героев стр. 58
же убили при штурме, как и тех, кто повалился у стен. А могло получиться и так, что этих сбросили с лестницы, а тех, напротив, расстреляли бы свои за насилие. Война может научить одному: радоваться, что сегодня ты выжил. Пишите всех общим списком...
Теперь, обращаясь к старейшинам Казикумуха, он подумал, что накануне был совершенно прав и тогда, когда посылал солдат на стены Хозрека, и когда выводил их из побеждённого города. Страх и милосердие — вот два истинных ключа, что отворяют сердца людей.
Валериан проглотил последние зёрнышки и поднял руку. Сделалось совершенно тихо, только ветер, прилетевший с соседних вершин, трепал знамёна и шелестел мелкими камешками.
— Жители Казикумухского ханства! Белый царь, что живёт далеко на севере, да продлится его время и род, послал меня, генерала Мадатова, сказать, что он недоволен вашими буйствами, вашим непослушанием. Он говорит, что любит вас, как детей, но и сердится, когда детские шалости мешают делам и обычаям взрослых. Он знает, что вы не по своей воле спускались с гор и нападали на русские войска и селения. Он знает, что вас подбивал на это бывший хан ваш Сурхай. Он внук благородного и храброго Чолак-Сурхая. Но ему ничего не досталось от деда, да не сотрётся имя его в народе, среди которого жил властитель и воин.
Валериан сделал паузу и вдруг вспомнил, что именно Чолак-Сурхай участвовал в набеге на Шемаху, когда перебили и ограбили русских купцов. Налёт, который и дал повод императору Петру двинуть войска вдоль Каспия. Но сейчас не время было вспоминать прежние обиды и распри.
— Белый царь, император Александр Благословенный, хочет, чтобы вы взяли себе другого правителя. Аслан, хан кюринцев, хорошо знаком вам, жители города Казикумуха. Он сидел во дворце, в центре столицы вашего ханства, пока не был выведен оттуда коварством злонамеренного Сурхая...
Старейшины согласно кивнули. Они были рады, что генерал Мадатов не вспоминает об участии жителей Казикумыха в борьбе против хана Аслана.
— Аслан-хан — могучий воин и мудрый правитель. Теперь Кюринское и Казикумухское ханства станут единым целым, как во времена славного хана Чолак-Сурхая. Вы будете жить в мире с собой, со своим ханом и с Белым царём, императором Александром.
Он опустил руку, показывая, что закончил речь, и старейшины опять согласно кивнули. Потом стоявший в центре хаджи Цахай, с зелёной чалмой, плотно обмотанной вокруг папахи, взял с блюда ключи, шагнул к Валериану и, нагнув голову, протянул подношение:
— Мы просим тебя, храбрый и благородный Мадат-паша, принять ключи от нашего города. Его ворота всегда открыты для тебя и для твоих воинов. Жители Казикумуха счастливы снова видеть своим правителем мудрого Аслан-хана. Мы приготовили ещё один подарок для тебя, о славный Мадат-паша. Старая лисица Сурхай так торопился замести свои следы облезлым хвостом, что забыл в Казикумухе своё отродье. Бери её, делай, что хочешь, радуйся победе, торжествуй над своим врагом.
Толпа расступилась, и перед Валерианом оказалась девочка лет шести, в дешёвом оборванном платье, с расцарапанным лбом. Правым рукавом она закрывала лицо от мужских взглядов. Не плакала, не просила, только чёрные глаза поверх плохо выкрашенной материи угрюмо следили за новым её хозяином.
— Она дочь наложницы, но всё равно от семени твоего