Время живое и мертвое стр. 170
– Готово! – это крикнул Часовщик сзади. Взорвался искрами и ошметками суставов страж справа, будто всхлипнув, лишился головы и лапы левый. Двух центральных Мишка атаковал с разворота. Страж отбил удар, но тут же световой клинок подрубил ему лапы снизу. Равновесие Щербинин не удержал и свалился вместе с членистоногим. Падая на спину, успел только подогнуть голову к груди. В следующую секунду его обсыпало искрами и кусками стража, которого он не достал.
– Бегом!
Черт, Часовщик страшный тип. Мишка подумал это коротко, поднимаясь.
Бок горел и пульсировал болью, зато колено почти не чувствовалось. Зал, заваленный дымящимися и шевелящимися останками стражей, мерцал пульсирующими малиновыми вспышками светодиодов по потолку. Щит, разваленный надвое страшным плавящим ударом, дымился. В середине чернела уродливая дыра, и в ней только что исчез Часовщик. Щербинин шагнул за ним, стараясь не дышать. От пролома несло едкой химической вонью и уже тянулись, искрясь, дорожки, волноводами разматываясь по стенам. Мерцала сквозь дым уродливая кромка дыры. Пролезая и стараясь не задеть края, Мишка заметил наконец крошечных светящихся муравьев. Они уже начали ремонт, заращивая нарушенную целостность ворот.
В буферной зоне было черным черно и ругался Часовщик. Мишка, сам не зная зачем, закрыл глаза – все равно же не видно ничего – и вдруг ощутил комнату, большую, многоугольную. Увидел не глазами, а как-то иначе. Наслоения словно контурно висели в темноте, проглядывали углы, стены, круги на полу справа и слева светились, еще один терминал стеклянно мерцал посередине. Часовщик в темноте прошел мимо него и шарил по стене, пытаясь, видимо, найти дверь, которая была с другой стороны, метрах в двух. А за дверью… Щербинин вздрогнул. Сквозь ниточки контуров за стеной распускался огромный цветок. Так казалось сначала, и не глазами он это видел. Что-то вырастало из недр башни, выворачивалось, пульсировало, как фонтан, который то становится слабее, то поднимается. Генератор был за этой стеной!
– Правее, – крикнул Мишка. – Еще… И терминал на пять часов сзади.
– Не так быстро, – сказал знакомый голос сбоку.
Мишка запоздало дернул головой, но получил такой оглушительный удар в левую скулу, что реальность гулко ухнула и завалилась набок.
Он не видел вспышки, залившей буферную зону, перекрученных жгутов огненной дуги, пляшущей в руках Часовщика, размазанных силуэтов стражей в нагретом воздухе. Он падал и падал в пропасть, и светлое пятно неба становилось все меньше, и так обидно было падать, когда почти все получилось. У них был отличный шанс что-то сделать.
– Да что уж такого вы могли сделать? – спросил кто-то сбоку.
В падении спиной вниз есть преимущество. Ты видишь, как небо удаляется, почти лежишь на воздухе и можно повернуться, как минимум повернуть голову. Мишка сделал это и увидел Евгения, тоже падающего рядом. Улыбка у него все-таки была мерзкой.
– Могли, – сказал Мишка. – Не знаю, много могли сделать. Генератор спалили бы.
– И что? У нас еще есть.
– Ну тогда башню эту, Долгулдурскую, раздолбали бы, – мстительно сказал Щербинин, отворачиваясь.
– Да ладно? – удивился Евгений. – Ты не знаешь? Ты серьезно не знаешь, зачем сюда пришел?
Мишка всхлипнул и открыл глаза. Болело все, и сильнее, чем раньше. Бок ломило. Кажется, он чувствовал сердце ребрами, и боль эта стекала ниже, к бедру, к колену, которое разрывало пульсирующими болезненными вспышками. Болела скула, и была