Библиотека

Время живое и мертвое стр. 171

Размер шрифта
-
+
Тема

она в два раза больше, так что краем глаза он даже видел распухший желвак. Плечи занемели и не слушались, что-то холодное сжимало руки, и до пола было так далеко, словно он смотрел из-под потолка.

Рядом стоял Евгений, совсем такой же, как тогда, в кофейне. Нагловатый, уверенный в себе, ухмыляющийся, аж снова захотелось дать ему в зубы.

– Да-а-а, печаль, – сказал он. – Я и правда думал, что ты Буратино. Ч-ч-черт, ты почти убедил меня. Так уверенно все делал, словно цель у тебя была. Напугал нас всех, не знали, что и думать. Даже Сережа не смог тебя переубедить, хотя и пытался. Правда, Сереж? – спросил он куда-то в сторону.

Мишка двинул головой, это далось болезненно, но он увидел Часовщика. Тот лежал на боку, нелепо подогнув одну руку под себя, а второй все упирался в пол, но она соскальзывала. Часов на предплечьях и запястьях у него не было.

– Сережа у нас молодец, – продолжал Евгений, глядя на Мишку, – такую работу проделал, сомневался, но привел тебя сюда за ручку, а зачем, не знаешь? И я не знаю. Ты ведь у нас кто? Никто. И звать тебя никак. Ноль. Глупый ребенок с хрониксом на руке. А Сережа так не думал. О нет, он был уверен, что если сдаст тебя, мы возьмем его назад.

Он подошел к Часовщику и наклонился над ним.

– Ты же хотел назад, да, Сереж?

Часовщик хотел что-то сказать, губы его шевелились, но Мишка не слышал ни звука. Это было так страшно: тонкие губы с запекшейся кровью, шевелящиеся беззвучно; рука, все пытающаяся зацепиться за что-то. Глаза смотрели на Мишку, черные, во всю радужку. И еще страшнее было сказанное Евгением.

– Ты, Михаил, наверное, все удивлялся, откуда он знает так много? Про генераторы, про источники, про нас и про время свое истинное. А откуда столько хрониксов на руках, он не рассказывал? Ну конечно нет. И как он проектировал стражей и ищеек, и сам ловил таких, как ты, идеалистов-дурачков, которые думали, что хроникс на руке дает право что-то решать.

Он неприятно засмеялся и подошел к Мишке вплотную.

– Даже сегодня, по дороге сюда, на каждой точке нулевого горизонта он оставлял тебя нам, надеялся, что заберем, а сам сидел и ждал. А мы не забирали, – в глазах у него промелькнуло что-то лукавое. – Мы все думали: что происходит? И тогда он потащил тебя прямо сюда. Но вот беда: предателей нигде не любят. Потому что предавшие однажды обязательно сделают это снова.

Мишка все смотрел на Часовщика, как тот пытается перевернуться и все шепчет что-то. Как это было возможно? Как он не понял и не почувствовал? Зачем нужно было все это? Живот скрутило острой болью, так что дыхание пропало. Он скривился, через силу вдохнул. Горло сдавливало, кружилась голова. Что он там говорит? Что шепчет?

Часовщик выглядел плохо. Рука еще пыталась найти опору, скребла скрюченной кистью. Половина лица уже посерела и стягивалась, сжимаемая судорогой, но губы все шевелились… Хрип стал громче.

– Пр… ос… тое… – на выдохе еле шелестел Часовщик. – Прос… тое чис… ло…

Евгений присел над ним на корточки, тряхнул кистью, и на ней вспыхнул шар. Лепестки его раскрылись, выбрасывая вверх из ладони ослепительно белую спицу.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.