Все дело в науке стр. 3
на тренировки у меня нет".
"Не беспокойтесь, мистер Ноттер, - заявил тут Билл Огивли. - Я вместо вас подержу здесь оборону час-другой в день. Матч между вами и Джоном Симмонсом того стоит".
В общем, - заключил бакалейщик, - мы договорились. Правда, ни Билл, ни я ничего о правилах матча не знаем, но мистер Ноттер помог нам. Матч будет проводиться в боксерских перчатках по восемь унций.
Десять раундов. Я сказал, что такие перчатки есть у тебя в лавке. По правде говоря, Джонас, мне этот парень не очень-то понравился, и я буду рад, если ты его немного потреплешь.
Бакалейщик замолчал. Повисла тишина. Симмонс открыл витрину и, взяв оттуда комплект напильников, зачем-то вынул их из ящичка, а потом стал старательно укладывать обратно. Казалось, он был целиком поглощен своим занятием.
- Как он выглядит, этот мистер Ноттер? - наконец спросил он, не поднимая глаз.
- Среднего роста, - последовал ответ. - Примерно твоего веса, может, чуть больше. Усы, синяки какие-то на лице, но бицепсы у него в порядке: он закатал рукав и показал их. Ему, пожалуй, лет тридцать восемь, может, немного больше.
Симмонс молчал.
- Конечно ты должен потренироваться. Он намерен...
- Конечно, - согласился Симмонс без особенного энтузиазма в голосе. Минутой позже он задумчиво проговорил: - Знаешь, Питер, может, не стоит на Пикнике проводить матч. Это довольно-таки жестокое зрелище. Там дети будут, плохой для них пример.
- Но ведь это не драка, - запротестовал бакалейщик. - Это же выступление, шоу. Демонстрация правил бокса. Вы ведь не собираетесь причинять друг другу вред.
Симмонс с сомнением покачал головой:
- Ну, не знаю. Я понимаю, что это правила, наука, но не забывай, что все может случиться. Например, я посылаю апперкот ему в скулу, а удар попадает в челюсть. А челюсть - это уже опасно, Питер. Так его и убить можно.
- Ерунда, ты не станешь бить его так сильно, - недовольно сказал бакалейщик. - С ума-то сходить не будешь.
- Да нет, - не сразу кивнул Симмонс, - мы не будем сходить с ума.
- Ребятне это даже полезно, - горячо убеждал его Питер Болей. - Ты же сам не раз говорил, что каждый парнишка должен уметь драться правильно, а не таскать один другого за волосы и пинаться. Я тебе точно скажу, Джонас: это будет самое интересное из всего, что когда-либо происходило в Холтвилле. Я по дороге сюда заглянул к Рилею и Гарри Уотерсу, рассказал им обо всем, и каждый добавил по пять долларов в фонд
напитков.
Представь себе только, ведь народ со всего округа сбежится - Холтвилль будет тобой гордиться, Джонас!
Симмонс, подогретый лестью и розовыми перспективами грядущей славы, со стуком закрыл витрину.
- Хорошо, Питер, - сказал он твердо. - Завтра же начинаю тренировки.
На следующий день в городе только и болтали что о предстоящем матче между Джоном Симмонсом и новым приказчиком Билла Огивли.
Почти тут же заявили о себе и противники идеи, чем вызвали болезненное удивление Питера Болея.
Кружок дамского чтения на своем очередном еженедельном заседании вынес осуждающую матч резолюцию, в которой ожидаемое событие было непостижимым образом охарактеризовано как "жестокая, бесчеловечная, деградационная демонстрация