Все или ничего стр. 75
я свободна?
— Почему бы и нет? Я остановился в гостинице. — Грант внимательно посмотрел на нее. — При одном условии… ты обещаешь мне, что на сей раз не сбежишь.
Она закусила губу.
— Брайони?
— Обещаю, Грант, но…
Он встал и взял со стула пиджак.
— Скажем, в четыре?
— Хорошо, в четыре.
Грант немного помедлил, встретившись с ней взглядом, а затем просто сказал:
— Увидимся позже.
Брайони была невероятно рассеянна, когда подавала пожилым леди утренний чай и извинялась за чересчур подрумяненные лепешки. Они заверили ее, что лепешки отличные, но осведомились с некоторым беспокойством, все ли у нее в порядке.
Мне нужно взять себя в руки, твердила
она себе, выполняя свои дневные обязанности, но, к своему неудовольствию, обнаружила, что руки у нее трясутся. В три часа Брайони приняла душ — ванн с гидромассажем в этом заведении, естественно, не было, — и задумалась, что надеть. В конце концов, поскольку погода в начале весны была капризной и порой становилось прохладно, Брайони остановила свой выбор на черных спортивных брюках и теплом свитере. Но, причесываясь, подумала, что выглядит напряженной и натянутой, даже волосы, казалось, потеряли былой блеск. Ноги у нее задрожали, и она вынуждена была присесть.
— Зачем он приехал? — в который раз спрашивала Брайони себя вслух. — Если это то же самое предложение, хватит ли у меня сил сказать "нет"?
Она услышала звонок в дверь и с удивлением обнаружила, что уже четыре часа.
— Проходи в гостиную, — приветливо сказала она, открыв дверь. — Двое моих постояльцев сейчас у родственников в гостях и вернутся поздно. К тому же я зажгла камин.
— Спасибо. — Грант снял с себя плащ, и она увидела под ним знакомый яркий свитер и джинсы. — Я шел пешком.
— Что ж, это недалеко.
Он прошел в старую гостиную и сразу же протянул руки к огню. — Тасманская погода в худшем проявлении, — заметил он.
— Да. Грант, — неожиданно все внутри у нее вскипело, — скажи мне, зачем ты приехал. Мне… мне кажется, нам не стоит ходить вокруг да около.
Он выпрямился и посмотрел на нее.
— Не стоит. Но можно я сначала кое-что тебе объясню?
— Ну… хорошо, — нервно ответила Брайони. — Присаживайся. — И села сама.
С минуту Грант смотрел на огонь, а затем поднял на нее глаза и сказал:
— Ты когда-то бросила мне обвинение в том, что женщины для меня — козлы отпущения из-за недостатков Лизы или что-то в этом роде… Помнится, я не согласился с этим. Так вот, я ошибался. — Брайони казалась удивленной. — Видишь ли, Лиза использовала особую форму шантажа, чтобы добиваться своего. Говоря прямо, она использовала свое тело — она пользовалась тем, что я восторгался им, и очень этим гордилась. Другими словами, она поощряла или наказывала меня сексом, но во время наказаний она делала больше — она флиртовала с другими мужчинами, а затем наблюдала за моей реакцией, и постепенно это вошло у нее в привычку.
Я стал замечать, как она всех нас ловит в свои сети — режиссеров, актеров, короче, всех в штанах, и все это с помощью языка телодвижений, обещавших райское наслаждение. Я понял: еще немного — и она изменит мне. — Грант замолчал, посмотрел какое-то время на огонь, а затем продолжил: — Обнаружить что-либо подобное в женщине малоприятно,