Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 305
год, и все идет одинаково. Даже на одни и те же идиотские руины ездим. В Тулуме, конечно, красиво, но мы могли бы и что-нибудь другое придумать. Уговорить родоков съездить туда, где мы еще не были.
– Например, поплавать с дельфинами? – говорит Мелани.
Мы этого раньше не делали, но у меня на уме другое. Накануне я рассматривала карту полуострова Юкатан, которая висит в фойе, а также руины на материке, которые не входят в популярные маршруты. Может, мы сможем получше узнать настоящую Мексику.
– Я думала, что можно поехать в Кобу или Чичен-Ицу. Посмотреть на другие руины.
– Какая ты дерзкая, – поддразнивает меня Мелани и делает глоток чая со льдом. – Хотя я говорила про празднование Нового года.
– А… Значит, ты не хочешь танцевать макарену с Джонни Максимо? – Этот Джонни – уже никому не нужная звезда мексиканских сериалов, который теперь подрабатывает на курортах. Все мамочки от него без ума, потому что он красавчик и мачо и всегда называет их нашими сестрами.
– Что угодно, только не макарена! – Мелани откладывает книгу, что-то авторства Риты Мэй Браун, похоже на то, что это им задали, но подруга говорит, что нет. – Один бармен рассказал мне, что на пляже в Пуэрто-Морелос будет грандиозная вечеринка. Это местная традиция, но он говорит, что там много туристов. Но только такие, как мы. Молодежь. Там будет выступать местная группа, они играют рэгги, так необычно. В хорошем смысле.
– Да ты просто хочешь найти какого-нибудь мужика младше шестидесяти, с кем можно будет потискаться с наступлением полуночи.
Мелани пожимает плечами.
– Младше шестидесяти – да. Мужика? Может, и нет, – и смотрит на меня так странно.
– Что?
– Ну, я теперь типа с женщинами.
– Что?! – выкрикиваю я. – Извини. С каких это пор?
– Начала сразу после Дня благодарения. Была там одна девчонка, мы познакомились на курсе по теории кино, дружили, а однажды ночью это как-то случайно произошло.
Я снова оцениваю ее новую стрижку, кольцо в носу, волосатые подмышки. Все сходится.
– То есть ты теперь лесбиянка?
– Я предпочитаю не вешать ярлык, – говорит Мелани с некой нотой ханжества, как будто намекая на то, что именно я навешиваю на все ярлыки. Это она постоянно производит ребрендинг самой себя: Мел, Мел 2.0, библиотекарша в стиле панк-рок. Я спрашиваю, как зовут ее подружку. Она отвечает, что они это не так называют, но ее имя Занна.
– Ксанна?
– Нет, З. Сокращенно от Сюзанна.
Что, своими реальными именами больше никто не пользуется?
– Только моим не говори, ладно? Ты же знаешь мою маму. Она заставит нас всех «говорить об этом», а потом диагностирует, что это у меня такая фаза развития. А я еще недостаточно убедилась, что у меня все серьезно, чтобы подвергать себя этой пытке.
– Ой, о родительском анализе мне не рассказывай, умоляю.
Она приподнимает очки и поворачивается ко мне.
– Да, так в чем дело?
– В смысле? Ты моих родителей знаешь. Разве есть в моей жизни что-то, куда они не лезут? Сейчас у них, наверное, просто крыша едет от того, что не удается контролировать каждый мой поступок.
– Знаю. Когда я услышала, что тебя заставляют заниматься на каникулах, решила, что они в своем репертуаре. Думала, может, у тебя четверка с минусом. Но два