Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 307
на долю секунды я воображаю себе его, с кем я могла бы говорить о том, как нашлась та дверь, а потом потерялась. Он бы понял.
Но как раз эта дверь должна оставаться закрытой.
ВосемнадцатьКак ни странно, с помощью все того же аргумента, что «мы взрослые, и вы должны относиться к нам соответственно», а также обещания на всю ночь взять одобренное отелем такси, нам с Мелани удается добиться от родителей разрешения пойти на ту новогоднюю вечеринку. Она проводится на узком песчаном полумесяце, освещенном бамбуковыми факелами, и в десять часов вечера веселье уже в полном разгаре. Стоит невысокая сцена, на которой будет выступать эта хваленая мексиканская регги-группа, но пока еще какой-то диджей крутит техно.
Все разулись, сформировав несколько огромных куч обуви. Мелани тоже скидывает ярко-оранжевые шлепки. Я несколько нерешительно снимаю свои куда менее приметные черные кожаные сандалии. Надеюсь, я их не потеряю, потому что иначе мои родители никогда не смолкнут.
– Ну и вакханалия, – довольно говорит Мелани и кивает каким-то парням в плавках и с бутылками текилы в руках и девушкам в саронгах и со множеством свежезаплетенных косичек. Тут есть даже настоящие мексиканцы – мужчины одеты строго, в белоснежно-белые рубахи, волосы зализаны, а девушки в стильных и изысканных платьях короче некуда, с длинными шоколадными ногами.
– Сначала потанцуем или выпьем?
Танцевать я не хочу. Поэтому выбираю выпить. Мы становимся в очередь к бару, там полно народу. За нами пристраиваются какие-то люди, говорящие на французском, и я начинаю сомневаться в правильности выбора. В нашем-то отеле почти одни американцы, но вообще в Мексику едут отовсюду.
– Держи, – Мелани сует мне какой-то напиток в ананасе. Я нюхаю. Пахнет лосьоном для загара. На вкус сладкое и слегка жжет пищевод. – Вот, хорошая девочка.
Я вспоминаю мисс Фоули.
– Не называй меня так.
– Плохая девочка.
– Я и не такая.
Подруга, похоже, раздражена.
– Никакая девочка.
Мы молча пьем, а вечеринка все
набирает обороты.
– Давай танцевать, – Мелани дергает меня в направлении песчаного круга, выделенного под танцпол.
Я качаю головой.
– Может, попозже.
И опять она вздыхает.
– Ну ты что, всю ночь такая будешь?
– Какая такая? – Я вспоминаю, как она назвала меня в Европе – «противницей приключений» – и у бассейна то же самое говорила. – Как всегда? Ты же сказала, что любишь это во мне.
– Да в чем дело? Что ты всю дорогу такая пришибленная? Я не виновата, что твоя мама – Нацист Образования.
– В этом нет, но нечего отчитывать меня за то, что я танцевать не хочу. Я ненавижу техно. Всегда его ненавидела, и ты должна бы это знать, раз я такая постоянная.
– Отлично. Ну давай, будь постоянной и подожди в сторонке, а я потанцую.
– Прекрасно.
Оставив меня возле круга, Мелани уходит и начинает танцевать со всеми, кто под руку попадется. Сначала – с каким-то парнем с дредами, потом разворачивается и находит девушку со сверхкороткой стрижкой. Кажется, что ей хорошо, она кружится, извивается, и я вдруг понимаю, что если бы я уже не была с ней знакома, то и не познакомилась бы.
Я наблюдаю за подругой минут двадцать как минимум. В промежутках между монотонными композициями она с кем-то разговаривает, смеется. Через полчаса у меня уже