Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 413
и обязательные гуманитарные курсы. Ты не обязана браться за все сразу. Пока это еще не медучилище.
– А как же родители?
– А что родители?
– Я не могу их предать.
– Даже если тебе себя предавать придется? Я не думаю, что они этого хотели бы.
Опять подступают слезы. Гретхен дает мне еще платочек.
– Я понимаю, что тебе хочется, чтобы они были тобой довольны и гордились. Это благородный порыв, но в конечном итоге, Эллисон, это твое образование. Оно должно быть полностью твоим. И приносить тебе радость, – она замолкает, пьет кофе. – Да, думаю, и родители будут довольны, если твой средний балл станет повыше.
Тут она права. Я киваю. Гретхен снова смотрит на монитор.
– Ну, давай просто пофантазируем, что можем изменить твое расписание. Есть идеи, что могло бы тебя заинтересовать?
Я качаю головой.
Она берет каталог и начинает его листать.
– Ну же. Это же интеллектуальный буфет. Археология. Сальса. Детское развитие. Рисование. Вводный курс в финансовое дело. Журналистика. Антропология. Керамика.
– Это как гончарное дело? – перебиваю я.
– Да, – она смотрит на меня широкими глазами и начинает стучать по клавиатуре. – Керамика для начинающих, вторник, одиннадцать часов. Места еще есть. А, да, по времени совпадает с твоей лабой по физике. Может, перенесем ее, да и вообще курс физики, на следующий семестр?
– Да, убирайте, – говорить это так приятно, как отпустить в небо множество наполненных гелием шариков и смотреть, как они улетают ввысь.
– Видишь, ты уже входишь во вкус, – комментирует Гретхен. – А как насчет добавить гуманитарных наук для баланса? Тебе все равно понадобится заканчивать эти курсы, чтобы получить диплом. Тебя какая история больше интересует – Древнего мира или современная? Очень хорош обзорный курс по Европе. Отличные семинары по русской революции. Предреволюционная Америка тоже достойная, особенно удобно то, что мы расположены так близко к Бостону. Или можно начать курс литературы. Посмотрим. Благодаря твоим достижениям в углубленном школьном курсе базовый курс колледжа тебе уже не обязателен, так что можно исхитриться и всунуть тебя на литературные семинары, они интереснее, – она листает файл в компьютере. – Поэзия битников. Холокост в литературе. Политика в прозе. Средневековая поэзия. Читаем Шекспира вслух.
По позвоночнику пробегает разряд. Как будто кто-то нажал на давно забытый выключатель, и он заискрил в темноте.
Заметив, как изменилось мое лицо, Гретхен начинает рассказывать о том, что это не просто стандартный курс о Шекспире, что у профессора Гленни собственный очень яркий взгляд на то, как этого поэта надо преподносить, у него на кампусе даже есть культ последователей.
Я не могу не вспомнить о нем. И о чистом листе. О решении, которое я приняла на Новый год. И о том, что я собираюсь на медицинский.
– Мне кажется, мне не надо этот курс проходить.
Гретхен улыбается.
– Иногда лучший способ узнать, что тебе надо делать, – это попробовать то, чего тебе делать не надо, – она принимается стучать по клавиатуре. – Как обычно, все места уже заняты, так что придется побороться, чтобы тебя взяли из списка ожидания. Может, дать себе шанс? Предоставить решать судьбе.
Судьбе. Кажется, это синоним случайности.
В которую я больше не верю.
Но все равно не мешаю Гретхен записать меня в список потенциальных слушателей.
ДвадцатьКогда попадаешь в кабинет,
где