Вселенский неудачник стр. 177
Написал на трех языках записку со словом: «Яд!» и повесил ее на холодильник. Сегодня буду целый день вести за ирландцем неусыпное наблюдение. Мечтаю застукать его с поличным – ну и выдержка, надо сказать, у этого паразита! Одно мне непонятно: что заставляет его вести себя подобным образом? Возможно, пережитый стресс и гибель товарища привели к помешательству и теперь он получает наслаждение, дразня меня? Всерьез задумываюсь, не спрятать ли мне на всякий случай под подушку бластер?
Все узлы «Блина» действуют, тьфу-тьфу, нормально, только двигатель перегревается, работая в неблагоприятном для него диапазоне нагрузок. Придется, видно, приспособить для дополнительного обдува комнатный вентилятор.
3 сентября. Снова не спал всю ночь, хотя громко храпел для маскировки и даже повернулся лицом к стене, незаметно наблюдая за ирландцем в маленькое зеркальце. Готов поклясться, что он ни разу не шевельнулся, и все равно утром бутылка опять обмелела, а ветчина нагло обкусана во всех сторон. Моя записка «Яд» исчезла с дверцы холодильника и переместилась в морозильную камеру. Она скомкана, на ней видны жирные пятна – кажется, об нее вытирали руки. Какая наглость! Кроме того, этот тип каким-то образом ухитрился принять душ, потому что на полу возле ванны отчетливо видны мокрые следы. Предполагаю, что под утро я все же уснул – в противном случае услышал бы шум воды. Жалею, что у меня нет корабельной сирены, которую можно было бы поставить под холодильник, незаметно соединив ее провод с дверцей.
(После обеда.) Вспомнил, что у меня есть металлический сейф. Его нельзя открыть, не зная пятнадцатизначного кода. Не записываю его в журнал, так как вполне возможно, что Патрик Кариган и сюда сует свое любопытное рыло. Собираюсь выложить из сейфа все бумаги и вместо них спрятать ветчину и бутылку. Разумеется, это мелочно, зато я наконец смогу спокойно выспаться...
Идея приспособить вентилятор очень удачна: двигатель больше не перегревается. Зато иллюминаторы снаружи так обледенели, что сквозь них едва пробивается зарево туманности. Из-за этого ориентироваться приходится по приборам и координатной сетке, хотя я, честно говоря, куда больше доверяю собственным глазам.
4 сентября. Сегодня утром, набрав код, открыл сейф и обнаружил, что от ветчины осталось не более одной трети, а вина – лишь на самом дне бутыли. Разумеется, сразу кинулся к ирландцу – к этому ловкому и беспринципному взломщику. Рыжий находился все в том же положении, но с чертами лица его что-то происходило: между бровями пролегла складка, а рот заметно приоткрылся: судя по всему, я застал его в минуту, когда он разминал мышцы, и, чтобы не быть разоблаченным, ему пришлось замереть. Зная, как этому жулику сложно будет сохранять эту неестественную мимику, я придвинул стул и уселся рядом с кроватью. Громко чавкая, чтобы Патрику Каригану было лучше слышно, я съел всю ветчину и выпил оставшееся вино. К сожалению, я так стремился досадить этому мазурику, что не получил никакого удовольствия от вина, а от ветчины у меня разболелся живот...
Лететь осталось еще пять дней. С величайшим удовольствием сдам моего гостя в психиатрическую больницу – пускай он там носится ночами по палате, днем притворяясь летаргиком.
Связал ирландца веревкой по рукам и ногам,