Вселенский неудачник стр. 176
Кариган лежал в том же положении, что и вчера: глаза закрыты, руки вытянуты вдоль туловища, а румяное лицо имело вполне довольное выражение. Некоторое время я гипнотизировал его взглядом, но ирландец оставался невозмутимым, и я усомнился: неужто нервный похититель ветчины, вцепившийся в нее с такой жадностью, что не воспользовался даже ножом, мог иметь такую выдержку? На всякий случай я приложил ухо к груди рыжего: сердце по-прежнему не прослушивалось; на зеркальце же, приложенном к губам, минуту спустя появилось крошечное пятнышко тумана – значит, ирландец все-таки дышал, однако так слабо, что мои подозрения, будто это он взял ветчину, развеялись. Действуя строго по медицинскому справочнику, я сделал ему укол глюкозы и, вновь накрыв пледом, занялся своими делами, выкинув странное происшествие из головы.
Во второй половине дня, в целях самообразования пытаясь прояснить для себя основную доктрину философии Гегеля, я почувствовал головную боль, встал, чтобы немного пройтись по каюте. Мимоходом бросив взгляд на раковину, увидел в ней грязную тарелку со следами манной каши. Это открытие меня поразило – я хорошо помнил, что с утра ее вымыл.
Вновь метнулся к ирландцу и опять не смог его ни в чем уличить. Повторно вымыв тарелку, я с возмущенным грохотом поставил ее на сушку и задумался, как это Патрик Кариган ухитрился позавтракать так, что я не заметил? В конце концов пришел к выводу, что он сделал это, когда я плескался в ванне.
Решив поймать ирландца с поличным, я караулил его до самого вечера, но он так ни разу и не пошевелился. Еще бы, думал я, натрескался, отчего бы теперь не поваляться? Часов до трех ночи я держался, а потом моя подозрительность начала казаться мне самому идиотской, и я уснул.
Утро показало все издержки моей доверчивости. На ветчине появились новые следы зубов, бутыль с вином обмелела на целый палец, а в раковине выросла гора немытой посуды. Ах да, и щетка, разумеется, стояла щетиной вниз!
Нет, мне не было жаль щетки, вина или ветчины! Я – человек великодушный, и попроси Патрик Кариган по-хорошему – отдал бы ему хоть все, поделился бы и последней крошкой, но здесь было дело принципа. Меня охватило бешенство при мысли, что этот рыжий хитрец в те моменты, когда я за ним не наблюдаю, незаметно встает и мелко пакостит, а потом снова укладывается на диван и целый день притворяется парализованным.
В гневе я кинулся к ирландцу и схватил его за горло, испытывая сильное желание придушить эту неблагодарную свинью и пинком катапультировать ее в космическое пространство. Однако Патрик Кариган даже не попытался освободиться: он лежал, неподвижный и одеревенелый. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Мои руки сами собой разжались, а гнев улетучился. Как бы там ни было, этот человек обладал железной выдержкой, и победить его можно было, лишь играя по его правилам: требовалось поймать негодяя на месте преступления...
Далее я обращаюсь к чудом сохранившимся страницам звездного журнала за 249... год.
2 сентября. Несмотря на все предосторожности (вчера я не спал почти до рассвета), уровень вина снова уменьшился на палец, а на счетчике молекуляризатора значится «7039» вместо вчерашних «7028» – это означает, что за ночь съедено одиннадцать порций манной