Библиотека

Введение в философию стр. 45

Размер шрифта
-
+
Тема

возникают слова и термины, его обозначающие, и тогда якобы возможно философское учение, которое говорит о сущности лошади, имея в виду это общее понятие. Поскольку если существуют сущности, то есть, если есть идеи или некий мир идей, то философ предполагает, что существует и некая "лошадность" (дом "домность"). Это живет как особая реальность по законам нашего языка.

Однако проблема идей не имеет никакого отношения к проблеме единичного и общего. Это совершенно другой срез проблемы. Воспользуемся снова примером "колеса" и подумаем, о чем идет речь в данном случае. Ведь "колесность" существует. (Не в смысле общего понятия колеса.) Потому что когда мы употребляем общее понятие, то как раз "колесности" не видим, не видим здесь проблемы. А вот когда начинаем думать о путях развития техники, о том горизонте, который сконцентрирован в колесе, тогда в отличие от эмпирического колеса оно и есть идея. Или то, что Платон обозначил словом "идея". То есть некий предмет, который выделяется как предельный, на котором мы рассуждаем о возможном горизонте нашего мышления и практики относительно данного предмета. Следовательно, что есть "колесо" в смысле идеи? - Весь горизонт наших возможностей передвижения. Мы ничего не можем помыслить "не-колесного" - до сих пор не можем, хотя японцы, например, и пытаются изобрести в последние годы новое средство передвижения на так называемых магнитных подушках. Но это лишь некий технический предмет особый, конечно, - но стоящий в ряду других сходных предметов. Иначе это был бы принципиальный выход за границы данного культурного горизонта, который содержит все наши возможности практического и мыслительного использования механического перемещения.

Или, например, "домность". Какая? Что такое "домность"? Вот, перед нами пять домов. И что? Понятие "дом" - это "домность" этих пяти домов? Поскольку каждый дом единичный, а "дом" - это дом вообще? Идея дома? Нет, очевидно. Если мы понимаем, что такое идея, когда думаем о том, что у каждого из нас должен быть действительно дом. Что жизнь человеческая без дома, то есть без какого-то пространства, вокруг которого могут возводиться круглые стены, квадратные и т.д., - практически немыслима. Ведь почему-то должна быть еще и крыша. Это ритм и одновременно горизонт, и режим человеческой жизни, которая производится в таком виде тысячелетия. Мы не представляем себе жизни вне дома. Куда бы мы не пришли - мы замыкаем пространство вокруг себя, обязательно вспоминаем или думаем о доме. "Дом" есть идея, а мы - внутри идеи. Наше мышление внутри идеи. Жизнь "домности" и есть жизнь идеи. Или постель, кровать (этот пример часто встречается у Аристотеля и Платона). Значит, "кроватность".

Дело в том, что это тоже некая заданная форма. В каком смысле заданная? А в том, что почему-то мы ложимся спать, мы ведь не спим стоя. И по образу и форме человеческой формы мы почему-то непременно должны занять горизонтальное положение.

Причем задан и элемент этого положения: голова немножко выше тела. Это есть форма кровати. Как форма, внутри которой воспроизводятся ритмы и возможна жизнь. Эмпирически кровати каждый раз разные: акты сна тоже эмпирически единичны. Но они все внутри 'постели", "кровати", в смысле формы. Я повторяю платоновский термин: они все -внутри формы. И одновременно на обыденном языке, невольно поясняющем платоновский, говорю: все

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.