Взвод, приготовиться к атаке!.. Лейтенанты Великой Отечественной. 1941-1945 стр. 153
вопли раненых и умирающих. Они ушли, побросав даже раненых.
Бой длился всего несколько минут. Пять или шесть. А может, даже меньше. Я не засек время. Не до того было. Посмотрел на часы, только когда на той стороне никого, кроме убитых и раненых, не осталось. Диск автомата был пуст.
— Как мы им! А, лейтенант? — цокал языком Петр Маркович. — Ишь полезли… со своим стройматериалом…
Ночью их санитары подошли к краю балки и закричали нам:
— Иван! Не стреляй!
Они хотели забрать раненых и трупы убитых. Но автоматчики отогнали их несколькими очередями. Я видел, как санитары бегом вернулись к своим окопам. Больше они не появлялись.
Утром мы насчитали двадцать два трупа. Это им за погибших и искалеченных ребят из третьей роты! За старшего лейтенанта Моисеева! За лейтенанта Балобуркина! День они пролежали возле ручья. Кое-кто из моих автоматчиков порывался сползать вниз за трофеями. Но я не разрешил.
Наступила следующая ночь. Снова на бруствере замаячили тени. В руках сложенные носилки.
— Иван! Не стреляй!
Разговаривать мы с ними не стали. Но я передал по цепи, чтобы огня по похоронной команде не открывали. Стрелять только в том случае, если кто-то перейдет ручей или с той стороны прилетит хотя бы один снаряд. Мы хорошо слышали, как они возились возле ручья. Никто из моих автоматчиков не выстрелил. Молчали и батареи за озером. Нас устраивало это перемирие. Я приказал выставить наблюдателей и ложиться на отдых. Это была первая ночь, когда солдаты смогли выспаться.
Утром 15 декабря в немецких окопах за балкой появились венгры. Мы сразу заметили смену. Как только рассвело, над брустверами замелькали темно-бежевые шинели. Немцы же своих пехотинцев отвели метров на сто в глубь обороны, во вторую линию.
Венгры вели себя беспечно. Ходили, гремели чем-то, громко разговаривали. Стрельбы с их стороны вначале не было. Но вскоре в их окопах появились немецкие унтер-офицеры, и сразу же открыли огонь немецкие пулеметы,
стоявшие на флангах. Пулеметные расчеты в венгерских порядках были немецкие. Вслед за винтовками, вяло поддерживая их огонь, редко хлопали винтовки венгров. Но вскоре немецкие унтеры уходили во вторую линию, и за балкой все затихало. Союзники были уже не те. Венгры тут же начинали заниматься кулинарией. Жарили картошку, сало, мясо. Ветер доносил до нас запахи их кухни. Из окопов поднимались дымки. Признаться, этот запах хоть и был запахом чужого обеда, но он все-таки раздражал меньше, чем запах трупов с нейтральной полосы.
Когда венгры появлялись на открытых местах или на склоне возле ручья, мои автоматчики открывали огонь. Пусть знают свое место.
Ночью над венгерскими и немецкими окопами взлетали и зависали осветительные ракеты. У них были такие «фонари» — на парашютиках. Довольно долго висели в воздухе и освещали все вокруг, как лампы дневного освещения. Мы потом, когда шли вперед, подбирали эти парашютики и использовали в качестве носовых платков. Пулеметчики изредка постреливали трассирующими пулями. Трассы вспыхивали над их окопами, проносились над балкой и нашими брустверами. А утром — снова артналет из-за озера. Особого вреда нам эти обстрелы не принесли. Но солдаты ворчали: ни одного снаряда из нашего тыла не пролетело в сторону немецких батарей, чтобы заткнуть им глотку. Хоть бы немного поддержали нас, матушку-пехоту, наши