Windows. Окна Большого города стр. 154
банки с закрутками: салаты, лечо, маринованные огурцы и перцы. Жарила-парила в своем «кабинете», рассказывала Еве про поход с папой в гости к общим друзьям, про азалию и рассаду, которую высадила в теплице. Она больше не стремилась срочно пристроить Еву замуж, как залежалый товар со скидкой, успокоилась и жила своей жизнью. Ева была этому рада. Она больше не цеплялась за маму, как за костыль. Ева научилась жить одна.
Когда мама уезжала, Ева спустилась во двор ее проводить. Такси уже стояло у подъезда.
– Кастрюля с борщом в холодильнике. Отливай в ковшик, весь не разогревай, – напутствовала мама, усаживаясь в машину.
Из больших и указательных пальцев Ева соорудила квадрат воображаемого кадра, прищурилась и навела на отъезжающую машину. Такси удалялось сначала на крупном плане, потом на среднем и, наконец, на общем. А потом и вовсе исчезло за поворотом.
Ева задрала голову и посмотрела на высокое небо с перышками облаков. А в небе пели птицы, и ветер шептал в верхушках кленов. Начало июня, впереди еще целое лето. Это время, как и конец декабря, накануне Нового года, хранило в себе большие ожидания и надежды на лучшее. От этого лета Ева ничего не ждала.
Взгляд скользнул по мозаике окон дома напротив. Она привычно отсчитала глазами семь этажей. У Платона с Оксаной все наладилось, они кувыркались на брачном ложе, как и прежде. Впрочем, Ева теперь редко занимала место в зрительном зале перед тремя заветными окнами. С того дня, как она отдала Маб сундук с лицами, она стала терять болезненный интерес к Платону и его семье. Чужие лица вместе с эйфорией пробуждали в сердце Евы зависть, злость и отчаяние. Лицемерие тратило слишком много ее душевных сил. Без него в жизни Евы освободилось место. Для книг, свежих мыслей. Для себя настоящей.
– Ева?
Рядом стоял красивый светловолосый парень в джинсах и кожаной куртке.
– Я Андрей, инструктор из фитнеса. Помнишь меня?
Без трусов с павлинами Ева его не сразу узнала. Она стушевалась. Последний раз, когда они виделись, Ева была русалкой в красном купальнике, за которой парни бегают табунами и которая с высоты своего второго этажа не замечает парня из фитнеса в подвальном помещении. С высоты своей большой несбыточной любви Ева много чего не замечала. Теперь все изменилось. С тех пор, как научилась заново ходить, Ева чувствовала себя маленькой.
– Так как по поводу палаточного городка? – спросил Андрей.
Ева в растерянности посмотрела на свой модный гаджет, торчащий из-под кожаных шорт. Он вообще хоть что-нибудь понимает?
– Теперь я вряд ли смогу там полазить, – язвительно заметила Ева.
Андрей мазнул взглядом по протезу.
– Слышал про тебя. Симпатичные шорты и ноги. То есть нога… Ты живешь в том подъезде? Я провожу.
Ева сделала несколько шагов, а Андрей убежал вперед, и был почти у подъезда.
– Так меня еще никто не провожал, – крикнула Ева.
Андрей бросил хитрый взгляд через плечо.
– Догоняй.
Ева в возмущении расширила глаза и вдруг рассмеялась. Словно крылья сотни светящихся бабочек затрепетали в низу живота. Все вокруг говорили: давай я тебе помогу, пойдем медленнее. А если и не говорили, Ева считывала их отношение: она не такая, как все. Инвалид. И тут кто-то относится к ней как к обычной