Химия навсегда. О гороховом супе, опасности утреннего кофе и пробе мистера Марша стр. 69
выделится молекул газа (n), так как при этом нам заранее известны давление (Р) и температура (Т). Оказывается, эти 5 мл за доли секунды создадут более 8 литров горячего газа – это колоссальное увеличение в объеме, которое в буквальном смысле разнесет на кусочки все, что встретит на своем пути.
Как мы увидели, вопрос об использовании жидкости для снятия лака для нужд фронта во время Первой мировой войны дошел до самых высоких кругов. До войны большая часть ацетона ввозилась в Великобританию из Германии, где химическая промышленность работала весьма эффективно, и, похоже, этот стратегически важный факт не был принят во внимание. Это странно, поскольку исходное сырье для производства взрывчатых веществ стояло на повестке дня на протяжении многих веков. В следующей главе вы переместитесь из салона красоты со всеми его специфическими ароматами в другое место, которое ваш орган обоняния (то есть нос) наверняка легко распознает: в конюшню.
Я посвящаю эту главу памяти моего двоюродного деда, служившего матросом на судне HMS Astrea («Астрея»), который погиб на службе в Шведском королевском флоте в 1917 году в возрасте 21 года.
16
Когда государственная безопасность была дурно пахнущим занятием
В этой главе мы отправимся в дебри «малых земель» – лесистого региона, некогда служившего естественной границей между относительно цивилизованной Данией в континентальной Европе и Королевством Швеция. Здесь мы узнаем, что варили в сараях и амбарах.На дворе весна 1708 года, и Швеция воюет уже восемь лет. Карл XII стоит лагерем со своей армией в Литве, до роковой Полтавской битвы на Украине остается еще год, а у сезонных работников Пера Ларссона Гессабода и Эсбьёрна Перссона Бёлсё сейчас горячая пора. В провинции Смоланд («малые земли»), бывшем пограничном с Данией регионе, который сейчас лежит прямо к северу от новой шведской провинции – недавно занятого Сконе, – коров выпустили из амбаров, в которых они провели холодную зиму, и Перу с Эсбьёрном пора доставать лопаты, грузить телегу и отправляться с королевским поручением к местным крестьянам.
Они – часть армии, их зачислили на регулярную
военную службу, но не для участия в боях; они – зелейщики, или sjudare («кипятильщики»), как их называли по-шведски. Крестьяне не особо радуются визитам таких людей, потому что они беспрепятственно распоряжаются их лошадьми и повозками, забирают у них дрова (которые им требуются в огромных количествах) и устраивают беспорядок в сараях, конюшнях и домах в поисках унавоженной и пропитанной мочой почвы, которая представляет собой ценный для их ремесла исходный материал.
Эти люди изготавливают нитрат – а именно нитрат калия (KNO3), известный также как селитра, – и доставляют его на королевские пороховые заводы. Более 100 лет назад современник Генриха VIII, столь же прозорливый и безжалостный король Густав Ваза осознал ненадежную ситуацию с порохом в Швеции и простым росчерком пера постановил, что земля под сараями, конюшнями и коровниками принадлежит королю. В дополнительном постановлении, которое иллюстрирует скорее его страх быть обманутым передовыми крестьянами, чем хорошо известное внимание к деталям, он также запретил выкладывать пол камнем в помещениях для скотины. В стране, где строительство каменных домов было делом неслыханным, если не считать жилищ очень богатых людей, сделать каменный пол в сарае для скотины вряд ли было бы возможно, но король не любил рисковать деньгами, а селитра была ценным товаром, который в противном случае пришлось бы ввозить из-за границы.
В этот