Храм гордыни стр. 3
статуей Камехамеха I. Айзек Форд умер, но он, его сын, продолжал его дело, если и не так энергично, то, во всяком случае, так же неуклонно.
Персиваль Форд снова взглянул на террасу. Чем отличаются, спросил он себя, бесстыдные пляски опоясанных травой туземок он танцев декольтированных женщин его расы? Есть ли между ними существенная разница? Или различие только в степени?
В то время, как он размышлял об этом, чья-то рука легла ему на плечо.
- Алло, Форд! И вы здесь? Ну как, веселитесь вовсю?
- Я стараюсь быть снисходительным к тому, что я вижу, доктор, мрачно ответил Персиваль Форд. - Садитесь, пожалуйста.
Доктор Кеннеди сел и громко хлопнул в ладоши. Тут же появился одетый в белое слуга-японец.
Кеннеди заказал себе виски с содовой и, повернувшись к Форду, сказал:
- Вам я, разумеется, не предлагаю.
- Нет, я тоже выпью что-нибудь, - решительно заявил Форд.
Глаза доктора выразили удивление. Слуга стоял в ожидании.
- Лимонаду, пожалуйста.
Доктор добродушно рассмеялся, решив, что над ним подшутили, и взглянул на музыкантов, разместившихся под деревом.
- Да ведь это оркестр Алоха, - сказал он. - А я думал, что они по вторникам играют в Гавайском отеле. Видно, повздорили с хозяином.
Его взгляд остановился на человеке, который играл на гитаре и пел гавайскую песню под аккомпанемент всего оркестра. Лицо доктора стало серьезно, и он обернулся к своему собеседнику.
- Послушайте, Форд, не пора ли вам оставить в покое Джо Гарленда? Вы, как я понимаю, против намерения благотворительного комитета отправить его в Соединенные Штаты, и я хочу поговорить с вами об этом. Казалось бы, вы должны радоваться случаю убрать его отсюда. Это хороший способ прекратить ваше преследование.
- Преследование? - Брови Персиваля Форда вопросительно поднялись.
- Называйте это как хотите, - продолжал Кеннеди. - Вот уж сколько лет вы травите этого беднягу. А он ни в чем не виноват. Даже вы должны это признать.
- Не виноват! - Тонкие губы Персиваля Форда на минуту плотно сжались. - Джо Гарленд - беспутный лентяй. Он всегда был никудышный, необузданный человек.
- Но это еще не основание, чтобы преследовать его так, как делаете вы. Я давно наблюдаю за вами. Когда вы вернулись из колледжа и узнали, что Джо работает батраком у вас на плантации, вы начали с того, что выгнали его, хотя у вас миллионы, а у него - шестьдесят долларов в месяц.
- Нет, я начал с того, что сделал ему предупреждение, - сказал Персиваль Форд рассудительно, тоном, каким он обычно
говорил на заседаниях комитетов. - По словам управляющего, он способный малый. В этом отношении у меня не было к нему претензий. Речь шла о его поведении в нерабочие часы. Он легко разрушал то, что мне удавалось создать с таким трудом. Какую пользу могли принести воскресные и вечерние школы и курсы шитья, если Джо Гарленд каждый вечер тренькал на своей проклятой гитаре и укулеле, пил и отплясывал хюла? Однажды, после того как я сделал ему предупреждение, я наткнулся на него у хижины батраков. Никогда этого не забуду. Был вечер. Еще издали я услышал мотив хюла. А когда подошел ближе, я увидел